Виктория, или зарисовка с натуры

Автор: Татьяна С-Коробейниковская


Я много времени не рисовала и, чтобы как-то прийти в творческую форму, стала делать портретные зарисовки детей; благо – это всегда безотказные натурщики. Я попросила позировать мне трёх девочек подружек. Но скоро по «тряпичному телефону» об этом узнал весь двор, и толпа детей уже осаждала дверь и облепила окно крошечной мастерской, где я рисовала своих натурщиц.

Рисунки удавались на сходство ( я тренировала глаз и более сложной задачи пока себе не ставила). Мои натурщицы уходили довольными, с собственными портретами, которые тут же, за дверью, подвергались бурной критике толпой мальчишек и девчонок с чистыми альбомными листами в руках. Все желали быть нарисованными…

Следующей вошла девочка лет двенадцати. Она назвалась Викой. «Виктория – Победа» - подумала я, так как очень воодушевилась, увидев её лицо, которое можно было сравнить только с ликом. Прозрачные чаши глаз, обложенные, словно молодой хвоёй, ресницами, тонкая матовая кожа с легким сиянием румянца под ней, точность и чистота всех линий, в которые чем дольше и внимательнее вглядываешься, тем больше поражаешься их совершенством. И было удивительно, как могла её шейка – стебелёк удерживать бесконечные струи пепельно–мраморных волос? В маленькой нашей комнате одним взглядом невозможно было охватить всю длину этих замечательных волос. «Такие косы я видела только на картине Васнецова у сказочной царевны» - подумала я. Но у моей «царевны» их цвет был краше.

Во внешнем и внутреннем облике этой девочки, сидящей передо мной с ровным доверительным взглядом, была такая гармония, которую я, как птицу, никак не могла посадить на лист бумаги. Чуть резче штрих, чуть гуще тень казались грубыми, лишали портрет сходства с натурой, с её неуловимым очарованием.

Бедные дети за окном истомились в ожидании своей очереди и, несмотря на существующий вначале запрет, битком набились в крошечную мою мастерскую. Наконец я привела портрет к кое-какому завершению и отдала его Виктории - непобедимой.

Вскоре я узнала от детей, что Вика с родителями переехала жить в другой район города, и её гармоничный образ за всей суетой растворился в моей памяти, пока я вновь не встретила её года через три слякотной весной в общественном транспорте. « Ей бы, царевне – крыла, а не грязный троллейбус» - вспомнила я мысль о царевне.

На задней площадке троллейбуса стояла хрупкая девушка в чёрной джинсе… и с очень короткой стрижкой. От уха спереди, под корень сзади наискось был отрезан волос. Без тех мраморных низвергающихся, бесконечных струй волос осиротели глаза, потерялся лик, утратилось совершенство. Гармонию, когда ничего нельзя отнять и ничего нельзя к ней прибавить, победила мода. У моды своя виктория.



199? год.