Как я писал Тотальный диктант

Автор: Анатолий Клепиков


Вставай, огромная страна,

вникай в детали:

прославит наши имена

диктант Тотальный!



Я в бой за русский наш язык

сегодня призван,

что ждет меня, о Даль, скажи –

Олимп иль тризна?



И хоть сегодня я один,

как в поле воин,

я сам себе здесь господин,

и доброволец.



Трубит труба! Гип-гип ура!

Отдать швартовы!

Нас всех – десятка полтора

дивизий слова.



На всех шести материках

без виз вторженье,

и слово лишь у нас в руках, –

вести сраженье.



Здесь – как во вражеском тылу:

не жди подмоги.



Добро пожаловать к столу!



Присядь с дороги…



Онлайн-диктовка. "Есть контакт!"

Не хмурьте брови:

читает нынче нам диктант

сам Юзефович.



В экран взираю взглядом злым,

ругаюсь, грешен:

"диктатор" – надо же, ярлык

какой навешан!



В подсумке головы – слова,

прикинуть шансы…

Ну что же, гордый внук славян,

вперед, сражайся!



Вот в оборот меня берет,

швырнув перчатку,

деепричастный оборот.

…Или причастный?



С такою выучкой – каюк,

как в омут тянет…

На Божий свет я достаю

огрызки знаний.



Соображает голова:

москаль, не прыгал! –

мне столько лет служил словарь

настольной книгой!



Зря, что ль, лежит который год,

до букв знакомо,

мое "евангелие" от

Ф. Ушакова?



Победы жаждешь пирога?

Смотри же в оба!

Здесь важно вычленить врага

и обособить.



В сраженье этом – не игре –

победу прочат

кавычек дробь, штыки-тире,

кинжалы точек.



(Диктант намек еще прислал,

что не для черни

те яства с царского стола –

коньяк и стерлядь).



Прости мне, Господи, наив,

мои промашки,

ведь здесь в противниках моих –

не первоклашки.



Здесь вставят запросто фитиль,

тут не девичник.

Кто я – перед лицом светил? –

приготовишка…



Против меня такой синклит –

пиши и бойся:

настолько каждый знаменит –

из мэтров войско!



Вершин возносится гряда

по всей планете:

Буслаев, Шахматов и Даль,

и те,

а эти…



Я с ними азбуки вкусил,

их чтят в народе:

апостолы всея Руси –

Кирилл, Мефодий.



А этого вела стезя –

спасти, вознесть нас,

вот, летописец-партизан –

святой наш Нестор.



Мне могут сделать укорот –

потреплют нервы:

Былинский, Бархударов, Грот,

Шапиро, Щерба…



Я с ними шапочно знаком,

ударят "Градом"

Крючков, Востоков, Ушаков

и Виноградов…



А с этими – не просто так –

знаком со школы:

начальник штаба – Розенталь,

и Даль – главкомом.



Им всем достанется, ужо,

хоть злость не красит,

но я сейчас вооружен

и – ух! – опасен!



Ох, мы им всем бока намнем,

хотя – с любовью,

так, что останется за мной

здесь поле боя!



Наводят "что" и "как" мосты,

в кафе, в лицее,

и вот гранаты запятых

накрыли цели!





Недавно внес пиндосский цех –

с башкой не дружат? –

и слово русское и смех

в разряд оружья.



Боишься русских, бандерьё?

Сиди и пукай*!

Знать, слово русское мое

весомей "Бука"!



Хотя корежит фашистню

от "русской мовы",

но треплют сотни раз на дню

"москалье" слово.



Но наше СЛОВО – "спробуй, знищ",

корячьтесь крепче!

Да, как без воздуха они

без русской речи.



Гниет бандеровский режим,

отвергнув русский.

Ну что ж тогда, укроп, дрожи,

и празднуй труса!



Прием Украйны болевой –

тьфу! – нашим бОшкам,

нас "побеждать" Наполеон

числом шел большим…



Хоть раздается злобный шип,

а делать неча:

не может в Киеве фашист

без русской речи!



Нам, вообще-то, не указ

врагов укусы:

на всех шести материках

десант наш русский!



Рискую нынче я собой,

ведь в тексте – мины,

и мой диктант – он тот же бой,

но только мирный.



(Потом откроется – когда

подсчет шел ранам:

я пропустил один удар

в том тексте бранном)…



Меня в ребро толкает бес

вотще и всуе,

мечусь с тире наперевес:

куда бы всунуть?



Всего не скажет автор мне,

достав платочек…

И текст сечет моя шрапнель

из многоточий.



И обвинят потом меня,

что мне неймется,

что многоточье применял,

как всплеск эмоций.



Тут далеко ли до беды,

смотрите в оба!

Кругом растяжки запятых

и мины скобок.



Здесь буквы всякие важны,

и – прочь отмазки:

в диктанте – да без прописных? –

как в бой без каски!



С отвычки затекла рука,

коль слов – под тыщу!

Но дарит красная строка

мне передышку.





Мне помогают, как мезим,

решать вопросы

и Пушкин наш, и Карамзин,

и Ломоносов!



Мы не склонИмся нынче ниц,

"сдаюсь…" – не ждите,

ведь с нами нынче Леонид –

наш вдохновитель.



Как символично: Леонид!

Дай, Бог, нам пыла!

Наш бой – он битве той сродни

при Фермопилах.



Тысячелетья – не года –

прошли с той сечи,

и нас не триста, как тогда,–

нас двести тысяч.



И дружелюбно на меня

глядят с экрана

Кронгауз, Шанский, Зализняк

и Поливанов…



Зря сердцу я, дурак, не внял,

какой я глупый!

Ведь вы же были для меня

поддержки группой!



Вы всем, что создал наш народ,

делились щедро,

от слов, союзов и до строк, –

Пешковский, Щерба...



Кто пестовал родную речь

точил и правил,

и подгонял ее, сиречь,

под рамки правил.



Я о пощаде не молил

вступая в сшибку.

Они ж союзники мои!

Как я ошибся!



А как трудился Розенталь,

крепил основы,

чтоб нанизать я мог янтарь

и жемчуг слова?



Чтоб наций прекратить раскол,

зовущий к свету

диктант – как наш "Бессмертный полк" –

прошел планетой.



Что, русофобы? От винта!

Коль спросит пресса,

Тотальный, я скажу, диктант –

он стоит мессы!



Сквозь треволнений марафон:

высоким штилем

скажу – последнею строфой:

"МЫ - победили!"



---------------------------------

* — "... по этому поводу есть прекраснейший рассказ у Лидии Корнеевны Чуковской. Она вспоминает, о том, что они как-то сидели втроем: Анна Андреевна Ахматова, Лидия Корнеевна и пьяненькая Ольга Берггольц. И Ольга Берггольц начала очень активно выражаться. Лидия Корнеевна стала ее останавливать.

Тогда Анна Андреевна т а к положила руку и сказала:

– Ну что вы, Лидочка, пускай говорит – мы же в конце концов филологи.



Вот, значит, я прошу всех к этим выражениям относиться как к выражениям филологии". - А.Галич