Разумное дитя

Автор: Игорь Мещерский


Одно разумное дитя,

Уединенье возлюбя,

В безмолвном, сумрачном краю,

Встречало вешнюю зарю.



На всём ещё лежала тень,

Ночной поры, как ясный день,

Уж силу набирал вдали,

В сретеньи Неба и Земли.



Свет мирового бытия,

Разлит во тьме, и вот - огня,

Дыханье чуя, здешний мир,

Воспринимает, как эфир,



С теченьем утренней звезды,

Цвет драгоценной бирюзы,

Кладёт на плечи снежных гор,

Как златом вытканный убор.



* * *



Жар полнит росы горных трав.

В долине средь густых дубрав,

Недвижно стелется туман,

И слышно, как то здесь, то там,

Просторы оглашает вдруг,

Незримой птицы дробный стук.



* * *



Ребёнок чувствует, что он,

Предутренним охвачен сном,

И хоть земное чувство власть,

Имеет там, где вечно прясть,



Готова сновиденья нить,

Дитя стремится сохранить,

В себе сознание того,

Что созерцать могло оно,

Когда сновидческая вязь,

В нём откровением зажглась.



* * *



Подобно летним светлякам,

Сбегают огни по кустам,

В рассветной мгле, в сей ранний час,

Стихийных духов видит глаз.



И эльфов дивный хоровод,

Волшбой сбирая смелый ход,

В свой круг сознание манит,

И в мировую даль стремит,



Его широкою тропой,

И быстрой, лёгкою толпой,

То поднимают ввысь его,

То оставляют одного,

Сходить сквозь ряд живых картин,

Во мрак таинственных глубин.



* * *



Внезапно тонкий, острый луч,

Сверкнув, как молния из туч,

Завесу чувства разорвал,

И мальчик ясно видеть стал,



Как сонмы духов мир творят,

Из мысли созерцая ряд,

Явлений, что царят кругом,

И в океане мировом,



И в беге слабого ручья,

Чьи косы весело журча,

Сплетаются с морской волной,

Ожил божественный покой.



* * *



Тиха и просветлённа ночь.

На холме облачном точь-в-точь,

Как Рафаэлева жена,

Стояла полная луна.



Скрывая бледностью лица,

Сиянье звёздного венца,

Она держалась стороной,

Чтоб мог вступить слепящий зной,

Когда придёт полдневный миг,

В земные царства напрямик.



Тогда сверкание листвы,

И блеск серебрянной травы,

От трепета воздушных крыл,

Откроют сердцу чем бы был,



Растительный наряд земли,

Когда бы действовать могли,

Лишь силы, преданные ей -

Царице магии ночей.



* * *



С растущим заревом небес,

В зеркальном отраженьи лес,

В румяных бликах танцевал,

На ровном глянце древних скал,



Чьи склоны истончал бы пик,

Когда дано на краткий миг,

Им было б заострённый взор,

Взнести в пылающий простор.



Теперь же каменная твердь,

В осадочных породах смерть,

Своим стремлениям нашла...



На ней играя, вниз ползла,

Свиваясь кольцами змея.

Ребёнок замер и глядя,

Как серо-дымчатый аспид,



Как бы кусая хвост, скользит,

По мху песчанника туда,

Где в пойме прячется вода,

Подумал: " Так и человек,



В трудах земных забыв на век,

Того, Кем был с рожденья он,

Под ношу крестною введён,

Томясь потребностями дня,



Как червь иль гибкая змея,

В ритмических кругах несёт,

Земное "я" из года в год,

Почти не ведая о том,



Как пробуждая всё во всём,

Духовный светоч бытия,

Дарует миру мысль о "Я",

В котором жертвенность Христа,



Соединяется, слита,

В природе детской и простой,

С безгрешной мудростью святой.



* * *



И вознося главу Змеи,

В словах, исполненных любви,

В течении дальнейших лет,

Душа величественный свет,



В своих деяниях несла,

Как то, что днесь пережила,

Когда в её сердечный слух,

Вступил из сил Вселенной Дух:



" Всебытие и всесознанье,

В единой форме созерцанья,

Как в первозданном существе,

Слились в одном "Я"-естестве",



Предвосхищая связь времён,

Когда проявится эон,

Где в творчество Богов войдёт,

Земных людей небесный род.