Царь-Кот

Автор: Андрей Морсин


В салатовые дни, ребёнком, на пленэре

Я лето проводил, крапиву сёк, и вот,

Забрёл на дачу к нам, невиданных размеров,

Булгаковский почти, но только рыжий кот.



Он восседал на пне в величественной позе,

Весь в солнечных лучах, как лама золотой.

А рядом цвёл жасмин, и распускались розы,

И мир был напоён чудесной красотой.



Я замер, но потом сказал ему: «Ну, здравствуй!»

И ближе подошёл, чтоб получить ответ.

Он усом не повёл – мол, я мешать не властен

Блаженно созерцать ему свой чудный свет.



Я сделал новый шаг, приблизившись вплотную,

Чтоб взять его за хвост, но дрогнула рука:

Кот, словно увидав игрушку заводную,

Прищурил жёлтый глаз, надменно, свысока.



Но позы не сменил, смотрел господским взглядом,

Не думал уступать сосновый свой престол,

Так, будто никого и не было с ним рядом;

Я тонко возопил: «А, ну, бродяга, пшёл!»



Он продолжал глядеть куда-то меж деревьев,

Приветствуя своё лесное божество –

Так, словно для него остановилось время,

И он со всей землёй установил родство.



От смелости такой вдруг гнев во мне проснулся:

«Я – человек, я – царь, а тут какой-то кот!»

Он холодно взглянул и снова отвернулся,

Доказывая мне, что всё наоборот.



Тут, исчерпав слова, с земли я поднял камень

Как веский аргумент, что всё вокруг – моё.

И, словно встретив тень, ушло его сиянье,

И ожил рыжий хвост гремучею змеёй.



Но, кто бы мог сказать! – мои поникли плечи:

Как встретить ожидал в кошачьем взгляде мысль?

А зверь смотрел в глаза совсем по-человечьи,

Мол, то не он, а я не понял важный смысл.



И, голову подняв с достоинством державным,

Не торопясь, сошёл в бурьян лесной тропы;

Так благородный царь в изгнании бесправном

Свой оставляет трон под воплями толпы.



О золотом коте я вспоминал нечасто

И понял лишь потом, что в тот далёкий миг, –

О, как ничтожен был – я, властелин участка,

Но именно ему принадлежал весь мир.



2005 г.