Дедовская баллада

Автор: Петр Шмаков


Шёл дедуган, постукивал костылём по дороге.

Укоротили деду аж по колено ногу.



Откуда-то шёл куда-то, а зачем – неизвестно.

К берегу речки вышел и встал там спиною к лесу.



Встал и глядел на речку глазом кровью налитым.

Ой да-дана, да-дана! - сколько ж воды пролито!



Вынырнула из речки русалочья молодуха.

Брызгами ослепила, сморщил лицо от плюха.



И не знала, не знала к деду как приласкаться,

как его разохотить, рассмешить, подлизаться.



Смарагдовые гляделки выпучила, как блюдца,

и обняла за ноги, чарами чтоб коснуться.



Целовала умело, целовала упрямо,

ой да-дана, да-дана! - тот костыль деревянный.



Прыскал смехом дедуля ей в затылок склонённый,

аж по траве запрыгал вприсядку, охмелённый.



Аж борода тряслася, прыгали в смехе губы.

Аж костылём упёрся ей в жемчужные зубы.



«Что ж ты целуешь нежно только костыль, полено?

Что ж ты деда не любишь от башки до колена?



Крутоват видно берег для колдовских проделок.

Эх ты, дохляк мочёный, русалочий недоделок!



Ласками ты полено хочешь на грех сподвигнуть.

Ой да-дана, да-дана! - не дай от смеха погибнуть.»



Его обвила рукою и к себе повернула.

«Пойдём, дедуган, со мною, дедуганчик, дедуля!



Буду тебя я нянчить в коралловых закуточках,

досыта ты наешься из-под волны песочка.



В моём дворце обещаю праздник еженедельно,

и моих поцелуев отведаешь яд смертельный.»



За бороду потащила и за суму бродяжью

в течений цепких пучину, сверху лишь солнца пряжа.



Не успел оглянуться - в волне уже искупала.

Перекреститься вздумал - но прежде его не стало.



Течение забурлило лишь на одно мгновенье.

Исчезла сума бродяжья, а следом усы тюленьи.



Кус древесный, полено - тот костыль деревянный

только всплыл на поверхность – ой да-дана, да-дана!



Всплыл ничей, бесполезный, вызволенный разлукой,

от уродства свободный, от калечного стука!



И поплыл, колыхаясь, в путь без конца, без ладу,

как корабля обломок, сбывшего с рук команду!



Грелся на летнем солнце, радовался движенью

и заплясал, запрыгал на собственном отраженьи!



И поскакал рысцою, словно всадник на марше,

ой да-дана, да-дана! - на тот свет или дальше!