Швидрыга и Мидрыга

Автор: Петр Шмаков


То не кони травы топчут, вырвавшись на выгон,

это два пьянчуги пляшут – Швидрыга с Мидрыгой.



Так овин не плачет, стонет, цепами избитый,

как тот луг под каблуками, кулаков сердитей!



Выскочила в солнцепёк к ним девка-полудница,

танцу и танцорам рада, рада веселиться.



Им заглядывала в очи жадно и несыто.

«Кто из вас со мной станцует, говори открыто?»



«Моей будешь!» – рёк Швидрыга, - «Грудь хочу и шею!»

А Мидрыга с кулаками – «Моей иль ничьею!»



Один за руку схватился и другой туда же.

«Успевай ка за двоими и танцуй как скажем!»



А она им прямо в губы дышит без дыханья.

А она в глаза смеётся прямо без смеянья.



Распадается на части равные, живые.

Слева, справа две сестрички, девки молодые.



«Твоего двойного тела хватит за глаза нам.

Так танцуй же с нами в полдень, пока не устанем!



Рук четыре, ног четыре, вот так молодица!

Пусть потешит, пусть утешит нас твоё бесстыдство!»



В пляс идти приготовлялись, словно в бой спешили.

Цветы шумом напугали, луг разворошили.



Заплясал Швидрыга слева, а Мидрыга справа.

Каблуками пыль вздымали и мели халявой.



Вбок, вперёд и с поворотом, вправо и налево.

Потоптали маргаритки и тимьян и клевер.



Верещал один: «Живее!», а другой: «Сам вжарь ка!»

Танцевали до упаду, хрипа и запарки.



Аж почувствовали – девка угорает в плясе.

Умерли одновременно обе ипостаси.



«Спрячем тело, что единым не станет обратно,

ведь двойным явилось в жизни, а в смерти двукратным.»



Закопали на погосте, где сочнее травы,

и молитву прочитали и влево и вправо.



В двух гробах похоронили, но в одной могиле,

тут же эхо загремело: гроба в пляс пустились.



Пляшут, сытые телами, вот гульба и страсти!

Открывают в диком плясе со щербиной пасти.



В плясе скачут и кружатся, и бренчат заклёпки,

вбок, вперёд и с поворотом, гопки, так уж гопки!



Аж кружится с ними вместе смерть с бравурным плачем!

Аж погост тряхнул начинкой, плясом озадачен!



Аж порвалась танца пряжа, пляска заблудилась!

Аж гремело под землёю, эхом танца длилось!



Помутилось в головах аж Швидрыги-Мидрыги,

словно смерч мозги развихрил, мысли все раздрызгал!



Закачалось в головах их знанье, зашаталось –

где есть лево, где есть право? – стороны смешались!



Где тот гроб что с левой девкой, а который с правой?

У кого и на какую из умерших право?



Так в глазах рябит, мигает вся округа сочно,

кто Швидрыга, кто Мидрыга – осознать не в мочь им!



Только видят пропасть смерти чёрную от глуби.

«А пожалуйте ка в гости, здесь вас приголубят!



Каждому из вас по гробу вечность предлагает

и подмигивает в правом и в левом мигает!»



И над бездной, помешавшись, на колени стали.

На коленях на краю том разом заплясали.



И на четвереньках тоже и ползком и боком

и клонились и тулились плавно и с подскоком!



И ввинтились в мрак гробов двух и пошли кругами,

полетели в бездну, пропасть смерти вверх ногами!