Чужие. Лагерные хроники

Автор: Яков Капустин


(Из записей Марка Неснова)



«Прошлое такое, каким мы его помним».

Мудрость



Аркаша Безносюк был кандидатом исторических наук.



За аварию со смертельным исходом его осудили на четыре года колонии-



поселения.



Ни тюрьмы, ни лагеря он толком не видел.



Опасаясь, поначалу, встречи с уголовниками, он совершенно



успокоился, когда увидел простых и трудолюбивых людей.



Таких он встречал и на воле, когда нужда заставляла общаться с



сантехниками, сапожниками или механиками автосервиса.



Ничего страшного он в них не видел, но и уважения эта примитивная и



малокультурная публика у него не вызывала.



Посёлок, в котором находилась колония, основали поволжские



немцы, которых Сталин сослал на север в начале войны.



В центре посёлка стояли два больших общежития, а ближе к лесу



расположились домики для семейных.



Работать Аркадия определили в контору, где он вёл все бумажные дела.



Кроме начальника, в посёлке работали ещё два офицера и три надзирателя.



Колония заготавливала лес и вела строительство.



Работая прорабом на стройке, я часто общался с Аркадием.



Его удивляла и возмущала моя дружба с зэками, которых он откровенно



презирал.



-Скажите, Марк, ну что у Вас, образованного и интеллигентного человека,



может быть общего с этим контингентом.



- Дорогой Аркаша – спокойно отвечал я – когда Вы поймёте, что я и есть этот



контингент, можно будет надеяться, что Вы в чём-то сумеете разобраться.



Кстати, этот контингент и есть тот русский народ, о котором Вы



рассказывали своим студентам.



Правда, этот народ не такой красивый и героический, как в романах.



Но, как говориться, каков есть.



Может и последнее отдать, а может и топором спьяну зарубить.



Но народ себе не выбирают, как и родителей.

.

Аркадий полагал, что я говорю ерунду или прикалываюсь.



Он искренне считал, что образование и книги научили его жизни и сделали



умным и мудрым.



Во всяком случае, умнее, чем эти сиволапые мужики, которых кроме водки



ничего не интересует.



Когда он сказал мне, что хочет вызвать в посёлок свою жену, я посоветовал



ему этого не делать.



-Почему? Другие вон живут и всё нормально.



И действительно, внешне жизнь колонии казалась спокойной и



размеренной.



Поселенцам было что терять, а потому драки случались очень редко, а



приставать к чужим жёнам считалось и неприличным, и небезопасным.



Девицы, известного толка, появлялись в посёлке регулярно.



Одни приезжали заработать.



А других заманивали разными правдами и неправдами, а тут уже пьяными



удерживали по нескольку недель.



Начальство старалось этого не замечать, если все проходило тихо и без



тяжёлых последствий.



Таким, как Аркадий, ничего такого известно не было, потому что он был



далёк от реальной жизни посёлка.



Я всячески отговаривал его от «безумной» затеи привезти из Москвы жену,



но он меня не слышал.



Жена его, Аня, оказалась симпатичной, наивной, восторженной и модной



московской дамочкой.



К окружающим она относилась хорошо, искренне полагая, что её внимание



должно их осчастливить.



Окончательно я убедился, что она ещё глупее Аркадия, когда на свой день



рождения она пригласили десяток гостей и устроила им шведский стол с



сухим вином, потому что «так принято в Европе».



Привыкшие к другому застолью, гости разошлись трезвые и голодные,



пообещав себе никогда больше не бывать у этих «идиотов».



Но я продолжал с ними общаться, потому что, несмотря на свою житейскую



инфантильность, людьми они были начитанными и интересными.



О том, что Аня стала погуливать, я узнал от замполита Скворцова, которого



она удостоила теплотой своей души и тела.



Кого она ещё этим удостаивала меня интересовало меньше всего.



Пусть голова болит у Аркадия.



Но, он, похоже, ни о чём не догадывался.



Наверное, это так и осталось бы для него тайной, если бы, в один



прекрасный день, Аня не пропала.



Я нисколько не удивился.



Хитроумные и циничные урки, зная о её похождениях, могли её обманом



напоить и уволочь к себе в общежитие на радость всему коллективу.



Главное, что она дала повод, что полностью оправдывало их в



собственных глазах.



С приличными жёнами так поступать было не по понятиям, да и



небезопасно.



Остальное уже по годами отработанным схемам.



Сам Аркадий никогда бы её не нашёл, потому что с ним никто не



разговаривал.



В панике он прибежал ко мне.



Я взял с собой приятеля Валерку Рустамова, и мы разыскали пьяную до



бесчувствия Аню в каптёрке общежития, куда уже выстроилась



живая очередь.



После долгих переговоров, уговоров и запугиваний, нам с Валеркой удалось,



за десять бутылок водки, вернуть Аню мужу, который срочно



отправил её в Москву, где она, наверное, долго отходила от своих



приключений.



Во избежание проблем, самого Аркадия начальство перевело в другую



колонию.



Прошло около пятнадцати лет, когда я встретил их в ресторане



«Макдоналдс», который впервые открылся в Москве.



Они сделали вид, что не узнали меня.



Наверное, в придуманном ими прошлом, для меня места не было.



Я не обиделся.



Если им так легче, то пусть живут, как умеют.