15. Крестины - из повести Тёплые дожди детства

Автор: Анатолий Сойнов


Крестины



Красивая заведующая, Александра Максимовна, спохватилась: я скоро перехожу в другой Детсад для больших детей

и до сих пор не крещён.

Она вызвала мою маму к себе в кабинет и строго спросила, почему я не крещён?

Мама не знала, что ответить и сказала, что не задумывалась над этим.

Александра Максимовна ответила, что и думать нечего, а надо крестить мальчика:

– Не будет же он жить нехристем?

И решила меня окрестить.

Красивая заведующая сказала, чтобы завтра утром мама одела меня в лучший костюм, а крёстных она сама найдёт.

Мама рассказала мне о разговоре с заведующей и о том, что завтра я пойду креститься.

Утром нарядный я пришёл в Детсад – ясли.

Александра Максимовна решила моим крёстным отцом сделать своего старшего сына Михаила – большого мальчика двенадцати лет, а крёстной мамой – тётю Матрёну, которую все зовут Мотей или тётей Мотей.

Наверное, потому, что я дружу с собачкой Верным, за которым ухаживает тётя Мотя.

Перед обедом я и мои будущие крёстные родители отправились в Казанскую церковь, куда попали к обедне.

У высоких каменных, белых ворот церкви с калитками по обеим сторонам тётя Мотя перекрестилась и поклонилась земле. Она сказала, чтобы и Миша тоже крестился и кланялся, потому что он крещёный.

Миша перекрестился и низко, даже ниже тёти Моти, поклонился земле.

Возле калитки стояли и просили милостыню три старенькие бабушки и один очень старенький дедушка.

Они все вместе стали креститься, низко кланяться нам и просить:

– Подайте, Христа ради!

– Подайте, Христа ради!

Но мы ничего не подали, а быстро прошли во двор церкви.

Перед входом в церковь тётя Мотя снова перекрестилась и поклонилась земле. Миша тоже перекрестился и поклонился земле.

Людей в церкви было немного: старушки и тёти в чёрных одеждах и в чёрных платках с маленькими мальчиками

и девочками, несколько дяденек – молодых калек в поношенной солдатской форме и стариков с седыми бородками.

Высокий и толстый дядя поп в золотой одежде и в золотой красивой шапке что-то долго и невнятно басил,

а я смотрел вокруг, потому что никогда ещё не был в церкви.

Под высоким круглым потолком летали розовощёкие белокурые ангелы с большими белыми крыльями за спиной. Передняя стена была красивая и золотая. На других стенах церкви в золотых больших и малых рамах было много картинок

и картин: молодая тётенька с маленьким мальчиком на руках, дяденька в золотом шлеме на коне дрался копьём с большим змеем. Другой худой бородатый дяденька нёс на спине тяжёлый крест, а потом лёг на него отдыхать.

Таких картин, как в церкви, я прежде нигде не видел, и мне было интересно всё вокруг, но тётя Мотя сказала, чтобы я закрыл рот, не вертел головой и не глазел по сторонам, а слушал дядю попа.

Когда обедня закончилась, некоторые дяди, тёти и дети стали в очередь к попу.

Меня тоже поставили в очередь.

Близко подойдя к попу, которого почему-то люди называли батюшкой, я увидел, что поп каждому даёт пить тёмную жидкость в ложечке, а потом люди целуют большой медный крест, который он держит перед собой в руке, и крестятся.

Высокий и толстый дядя поп с большим, как картошка, красным носом, толстыми красными губами, с седеющими усами

и длинной, редкой бородой дал мне выпить из столовой ложки тёмный ароматный напиток,

который на вкус оказался сладким и обжигающим.

Как и все люди, я встал на колени и поцеловал большой медный крест.

Вместе с тётей Мотей и Мишей мы подошли к другому маленькому толстому попу в чёрной одежде, в круглой чёрной шапочке, с рыжими усами и бородкой.

Тётя Мотя купила у него за деньги для меня маленький белый крестик. Миша взял меня за руку,

и мы все вместе вышли из церкви на крыльцо.

Тётя Мотя поцеловала меня в лобик и поздравила с крещением. Миша чмокнул в щёчку и пожал мне руку.

Во дворе тётя Мотя повернулась к церкви, перекрестилась и поклонилась на картину с бородатым дяденькой

над церковным входом.

Тётя Мотя повернулась ко мне и сказала:

– Теперь, Илья, тебе тоже надо креститься.

Когда я впервые крестился и кланялся, то смотрел на Мишу и повторял, что он делал.

За церковными воротами тётя Мотя подала очень старенькому дедушке большую денежку.

Очень старенький дедушка так обрадовался милостыне, что обеими костлявыми руками схватил руку тёти Моти и стал её целовать и говорить:

– Спасибо, матушка! Дай бог тебе здоровья! Дай бог тебе счастья!

Тётя Мотя не ожидала, чтобы ей целовали руку. Она испугалась, покраснела и постаралась отнять свою руку назад.

Когда ей удалось это сделать, она сказала:

– Что Вы, что Вы, не надо.

И только отойдя подальше от ворот, тётя Мотя снова перекрестилась и поклонилась в сторону церкви.

Мы с Мишей тоже перекрестились и поклонились.

Очень старенький дедушка увидел, что мы повернулись к церкви, и тоже стал нам кланяться и креститься.

Я помахал дедушке рукой и крикнул:

– Досвиданя, дедушка нищий!

Тётя Мотя быстро посмотрела на меня, но ничего не сказала, а зачем-то вздохнула.

С этого дня тётя Мотя стала моею крёстной мамой, а Миша – моим крёстным отцом.

Мама одела крестик на толстую шёлковую ниточку и повесила мне на шею.

Она обняла, поцеловала меня в лобик и поздравила с крещением.

Следующим утром красивая заведующая с радостной улыбкой поправила у меня на шее мой новый белый крестик

и сказала:

– Вот и прекрасно! – и поцеловала меня в лобик.