Альманах 193. Жизнь в предчувствии трагедии

Автор: Дорогие Страницы -Продолжение


В номере:



Ф. Г. Лорка



Я. Серпин

А. Гелескуд



Н. Малиновская

Т. Буевич



5 июня 1898 г. в селении Фуэнте Вакерос, что значит пастуший ключ, в провинции Гранада, в семье землевладельца Федерико Гарсия Родригеса родился сын Федерико, которому суждено было стать великим поэтом Испании. Село и поле, бедные крестьяне, - вот то, что окружало мальчика в первое десятилетие его жизни. В это время своего детства впитал он суровую красоту природы и уважение к бедному крестьянству, и народные песни. Его матерью была школьная учительница. Вероятно, была у него и нянька, и кормилица, кто-то из них пел ему колыбельные песни.



«Я ухожу в речные камыши. К пожелтелой черепице крыш. За край селения, где тигры глотают маленьких деток, - напишет он. - Никакой я сейчас не поэт Я сбежал от друзей и бреду с тем мальчишкой, что грызёт кислое яблоко и смотрит, как муравьи пожирают раздавленную колёсами птицу». Он знал, что колыбельные песни печальны, «…наша земля, - напишет он, став поэтом, - тоскливейшими из своих мелодий и столь же безысходными словами скрашивает первые сны своих детей. сам облик земли так же строг, неприкрашен и неподдельно драматичен, как рождённые там песни». В этих древних испанских колыбельных чувствуется какая-то тайна, обречённость… Эти песни слагались бедными крестьянками, лишёнными возможности блаженства материнства из-за своей бедности и необходимости сурового труда. В ласке этих песен и тоска, и нежелание жить. Так ребёнок впитывал в себя «горький сок» испанской земли. «Это они - кормилицы, кухарки и судомойки - из века в век несут в богатые дома песни, легенды и романсы… они пришли к нам издалека, по речным берегам, от самых верховий, спустились с гор, чтобы научить нас начаткам испанской истории и выжечь на сердце беспощадный оттиск печати : «Один на свете, один до смерти».*



Баю, песню запеваю,

про того она поёт,

кто привёл коня на берег

и напиться не даёт**



Эти древние напевы живой водой пришли с Востока и сохранились в Испании, как и арабо-андалузские мотивы поэзии, как своды соборов и подковообразные арки мечетей…



Дерево песен



Всё дрожит ещё голос,

одинокая ветка

от минувшего горя

и вчерашнего ветра.



Ночью девушка в поле

тосковала и пела

и ловила ту ветку,

но поймать не успела.



Ах, то солнце, то месяц!

А поймать не успела.

Триста серых соцветий

оплели её тело.



И сама она стала,

как певучая ветка,

дрожью давнего горя

и вчерашнего ветра.



Перевод Я. Серпина



Федерико было одиннадцать лет, когда семья переехала в Гранаду. Здесь он учится в колледже, берёт уроки игры на фортепьяно и гитаре, поступает в университет на факультет философии, филологии и права.



«Дамы и господа!

как ребёнок тянется к матери, гордясь её праздничной нарядностью, так и я хочу показать вам мой родной город. Мою Гранаду. Это немыслимо без музыки - и мне придётся петь…» - так начинается рассказ о Гранаде в поэзии и прозе.***

Здесь пройдёт его юность, будет написано многое из его произведений, здесь он организует журнал и праздник народной песни… И всё-таки душа его будет рваться куда-то в Мадрид, в Америку, к театру, и всегда он будет возвращаться сюда после своих студенческих странствий - к белым городским стенам, зелени мирт, белой горной гряде вдалеке под лиловым небом… «выходишь к иудейской окраине и видишь пустыню…

Кто поёт? Это и есть сокровенный голос Гранады, плакучий голос, эхо схватки Востока с Западом».

В Гранаде Лорка знакомится с известным испанским композитором Мануэлем де Фалья, их объединяет любовь к народной музыке. Сам поэт был талантливым гитаристом, участником многих музыкальных вечеров. Здесь же, в Гранаде выходит в свет первая книга Лорки «Впечатления и пейзажи». Это - сборник зарисовок в прозе и эссе.



Если б мог по луне гадать я



Я твоё повторяю имя

по ночам во тьме молчаливой,

когда собираются звёзды

к лунному водопою

и смутные листья дремлют,

свесившись над тропою,

и кажусь я себе в эту пору

пустотою из звуков и боли,

обезумевшими часами,

что о прошлом поют поневоле.



Я твоё повторяю имя

этой ночью во тьме молчаливой,

и звучит оно так отдалённо,

как ещё никогда не звучало.

Это имя дальше, чем звёзды,

и печальней, чем дождь усталый.



Полюблю ли тебя я снова,

как любить я умел когда-то?

Разве сердце моё виновато?

И какою любовь моя станет,

когда белый туман растает?

Будет тихой и светлой?

Не знаю.

Если б мог по луне гадать я,

как ромашку, её обрывая?



Перевод Я. Серпина



С 1919 г. Лорка живёт в мадридской Студенческой Резиденции. В Мадрид он приехал изучать философию; но скоро комната Лорки становится местом, где встречаются самые разные люди. Тогда же он познакомился с Сальвадором Дали и влюбился в этого великого художника. Сам Дали описывает их встречу так: "Передо мной внезапно предстало во плоти и крови явление Поэзии во всей её полноте и наготе - смущенное, кроваво-красное и возвышенное, трепещущее тысячью мрачных огней и токами подземного биоса, как это свойственно всякой материи, которой дарована оригинальность ее собственной формы".



Серенада



Посвящается Лопе де Вега



Умывается ночь росою,

затуманив речные плёсы,

а на белой груди Лолиты

от любви умирают розы.



От любви умирают розы.



Ночь поёт и поёт нагая,

ночь над мартовскими мостками.

Омывает вода Лолиту

горькой солью и лепестками.



От любви умирают розы.



Серебром и анисом полночь

озаряется по карнизам,

Родников серебром зеркальным

Белых бёдер твоих анисом.



От любви умирают розы.



Перевод А. Гелескула



22 марта 1922г. в театре «Эслава» состоялась премьера его пьесы «Колдовство бабочек». Через год он ставит спектакль для детей.

В 1923 г. Лорка оканчивает университет, он планирует заняться преподаванием литературы; но поэзия завладевает им, и он отказывается от педагогической деятельности. Скоро он становится известным поэтом. Много времени он уделяет драматургии. В 1927 г. в Барселоне проходит премьера «Марианны Пинеды». Декорации к спектаклю были написаны С. Дали. В этом же году там же была открыта выставка рисунков Ф. Лорки.

В 1929 году Федерико Гарсиа Лорка уезжает в Нью - Йорк, где выступает со стихами и лекциями. В июне 1930 г. он возвращается в Испанию.

В 1932 г. он организовывает студенческий театр «Ла Баррака» («Балаган») и выступает с ним в небольших селениях, он с энтузиазмом работает в театре и как режиссёр, и актёр, и музыкант, и художник, и даже рабочий сцены.

Театр в творчестве Лорки занимал значительное место. В своих пьесах, как в стихотворениях, выражал он предчувствие надвигающейся трагедии. В его пьесе «Публика», написанной в 1931 г., над театром, где идёт «Ромео и Джульетта», кружат бомбардировщики, раздаётся гул взрывов, всё громче слышится шум толпы, которая врывается в зрительный зал, заглушая последние слова прощания героев. Начинается погром. Как продолжение этого спектакля написана и другая его пьеса, где во время художественного действа на галёрке раздаётся стрельба, рушатся и горят декорации, на сцену вносят раненых…

Жизнь для поэта становилась приближающейся и развёртывающейся трагедией.

В 1936 г. перед началом гражданской войны Лорка уезжает из Мадрида в Гранаду. Он приезжает в родной город 17 июля. Это была последняя предвоенная ночь. Поэту оставалось жить ещё один месяц.



Друзьям моим



Друзьям моим

Скажите, что я умер.



(Лесной ручей

поёт под зыбкой тенью!)



Скажите им…

(Как лес созвучен

Траурному пенью!)



Скажите просто,

что его не стало,

что перед смертью

глаз не закрывал он,

что он под вечным

синим покрывалом.



И я уйду

на раннюю звезду.



Перевод А. Гелескула



16-го августа его арестовали, а 19-го на рассвете расстреляли.

В смерть поэта долго не верили. Лорка не принадлежал ни к одной из партий, предъявить ему обвинение было невозможно.

Наталья Малиновская пишет: «Отчётливее и раньше других Лорка ощутил надвигающуюся катастрофу. Но может быть, поразительнее всего то, что он понял её скрытый тягостный смысл - испанской трагедии суждено было стать началом мировой бойни». Но, если бы он остался жив и стал свидетелем разгоревшейся гражданской войны, принял ли он какую-либо сторону воюющих с разрушением и сожжением церквей и монастырей, убийством священников и монахинь?...

Лозунгом испанского фашизма было : «Смерть интеллигенции». Речи генерала Франко начинались и кончались словами: «Свобода, равенство, братство!»

Власти долго не признавались в убийстве поэта. Франко, пытаясь отвести от себя подозрение, говорил: «Следует признать, что во время установления власти в Гранаде этот писатель, причисленный к мятежным элементам, умер. Такие случайности естественны во время военных действий»





Прелюдия



И тополя уходят -

но след их озёрный светел.



И тополя уходят -

но нам оставляют ветер.



И ветер умолкнет ночью,

обряженный чёрным крепом.



Но ветер оставит эхо,

плывущее вниз по рекам.



А мир светляков нахлынет -

и прошлое в нём потонет.



И крохотное сердечко

раскроется на ладони.



Перевод А. Гелескула





*Из лекции Ф. Г. Лорки

**Народная исп. колыбельная.

***Ф.Г. Лорка «Как поёт город от ноября до ноября»



Ещё о Ф.Г. Лорке - http://www.stihi.ru/2009/10/22/5444