А Вы никогда не ездили в Вильнюс продавать фасоль3

Автор: Раиса Мельникова


3



А тут теперь я в Мексику собралась. Как только долги за газ и свет выплачу, так сразу и… Главное – суметь все выплатить и съездить. Ездят же австралийцы и итальянцы и все остальные западные стариканы, путешествуют себе на кораблях и в лимузинах, даже к нам на Север забираются. Так почему бы мне не съездить в Мексику, если я даже в Вильнюсе фасолью торговала, а в Казахстане пшеницу сеяла и жала.



И очень любила я тогдашний целинный простор – такой золотой-золотой, как будто рай земной, а я – посередине. Бывало иду пахоту проверять, а поле бескрайнее, ровное; и пахнет! Потом стали болтать о правах человека и доболтались до того, что мне пришлось ехать в Вильнюс, а вот в Целиноград я теперь никогда не съезжу. Нет его моего любимого города, нет – не существует… И баста. – Вот такие оказались права, что и нарочно не придумаешь и во сне не увидишь.

Но мечта есть, она, как Феникс, возрождается даже из пепла, бывает – из сна, из добродетели. А добродетель, как сказал Радищев, – высший смысл бытия. Молодец Радищев – уважаю. И сожалею, что царица Екатерина II сослала его за вольнодумство, добродетельность, а, главное, за его любовь к Родине, к России. Но что возьмешь с немки, царицы Всея Руси с немецким менталитетом. А еще с Вольтером дружила, философствовала, библиотеку его купила, а Радищева Александра, русского философа и правозащитника – в цепи. «Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй» – это они с Тредьяковским о царях-самодурах.

Чудище конечно обло, огромно и стозевно, но сам Радищев не убоялся его в своем стремлении к истине, к правдивому описанию российской действительности. А оказалось нельзя говорить, что хочется. И был это 1790 год. Всего двести лет до нашего 1990. Всего двести лет! И еще меньше до того, как Николай II подарит драгоценные яйца Фаберже царице Александре Михайловне, тоже, к сожалению, немке.



4