Куликовская битва замело подъездные пути

Автор: Мила Матвеева Лв


КУЛИКОВСКАЯ БИТВА

И вечный бой! Покой нам только снится…А.Блок

1

Седьмое столетье лазоревый щит,

дробясь под селитрой, взывает, пищит:

здесь почва просолена агросоставом,

давно рассосала скелеты, суставы,



не светятся кости, кольчуги, лишь ржавый

топорный осколок да посвист державный

победного ветра во тьме Куликовской,

где день расплавляется, словно от воска.



2.



Вот вышли вперед Пересвет, Челубей,

достойные недруги разных кровей,

на копьях врагов золотятся лучи,

и кровь дуэлянтов, взрываясь, стучит.



Кричит Пересвет: «Возвеличу я Русь,

Орде, басурманам я не покорюсь…

Смешались татарская, русская фразы,

и оба наездника рухнули наземь…



3.

Славяне рубятся в татарском стане,

а конь крылатый –на дыбы и встанет,

и защитит наездника в бою,

но ангелы уже над травами поют…



Засадный полк проявит свою прыть,

чтобы исход сражения решить,

и красный развевается ковыль,

как отблеск исторической главы.



4.



Князь Дмитрий со своей дружиной,

хоть ранен он, но, кажется, двужильный,

ведь на хоругви – Иисус-поддержка,

а в бой благословил сам инок Радонежский.



Текут года, полощется закат,

и скорбные склонились облака,

подснежники летят с небес весны,

о старине нашептывая сны.





5.



Над полем бьют секирами дожди,

линуют книгу бытия на лета,

встают, сражаясь с недругом, вожди,

и только время их дела отметит.



Кто земли и друзей объединял,

а кто от свастик очищал подворья,

и снова смуту, как девятый вал,

переживал на высылках, в неволе.



Летят столетья, смотришь, рассвело,

и после ночи, ветреной и черной,

он юных стерхов ставит на крыло,

князь всероссийский, смелый и проворный…



Держу века в ладонях, как песок,

и провожаю птиц с террас пологих,

но сделать древней памяти глоток

мне позволяет мой прапрадед строгий…







***

Мне осень диктует резной алфавит,

он руны славянские вновь повторит:

зарубки, затесы, и птичьим крылом -

да в небо, да в звезды, насквозь, напролом.



Я камушек звонкий зажала в руке,

на нем расцветал незнакомый букет,

вот Феу и Альгис – мечта, поворот,

ворота Уруза и таинства Верд.



То древние знаки, как прошлого нимб,

стекали во мраке под небом одним,

когда мои пращуры – камень и хмель,

бежали, спасались от разных химер,

хоть ветер потерь раздувал паруса,

славянские руны – словесности сад.



***

Замело подъездные пути

за воротами гнева и страсти,

там, где совести русский настил

уходил лабиринтами власти.



Облетели совхозов огни,

среди мхов загнивает деревня,

а на просеках – новые пни,

и разбойников посвист тот древний.



Казнокрад, лицедей-бюрократ,

ты – народу не друг и не брат,

о загадочной русской душе

хватит лгать, набивая кошель,–

запустенье бежит по меже,

обветшания новый сюжет…