Воробей И. С. Тургенев

Автор: Виктор Богатырев


Возвращался я с охоты

по аллее сада,

пёс бежал мой чуть поодаль

по прели листопада.



Неожиданно он замер

посреди аллеи,

став похож на статуй мрамор,

что вокруг белели.



Воробей-птенец был сброшен

вниз порывом ветра,

желторот, пушист, взъерошен,

от нас был в паре метров.



Беззащитно растопырив

маленькие крылья,

он казался в этом мире

символом бессилья.



Пёс, завидев дичь, стал красться.

Вдруг, как камень, бухнув,

воробей, чуть ли не в пасть пса,

с ветвей деревьев рухнул.



Весь нахохлившись, он прыгнул

к пасти пса два раза,

пискнув так, как будто крикнул

до разрыва связок.



Я глядел, глазам не веря,

как застывший, стоя:

чтоб спасти птенца от зверя,

тот жертвовал собою.



Воробей по зову крови,

данному нам свыше,

материнскою любовью

был бесспорно движим.



И Трезор, гроза всей дичи,

весь назад подался,

подчинившись силе птичьей,

смутясь, ретировался.



Мы ушли. Благоговея,

думал я тогда же,

что любовь всего сильнее,

самой смерти даже.



И что жертвенности нашей

проявленьем каждым

жизнь и держится и даже

жизнь движется пока что.



ВОРОБЕЙ (И.С. Тургенев)



Я возвращался с охоты и шел по аллее сада. Собака бежала впереди меня.

Вдруг она уменьшила свои шаги и начала красться, как бы зачуяв перед собою дичь.

Я глянул вдоль аллеи и увидел молодого воробья с желтизной около клюва и пухом на голове. Он упал из гнезда (ветер сильно качал березы аллеи) и сидел неподвижно, беспомощно растопырив едва прораставшие крылышки.

Моя собака медленно приближалась к нему, как вдруг, сорвавшись с близкого дерева, старый черногрудый воробей камнем упал перед самой ее мордой — и весь взъерошенный, искаженный, с отчаянным и жалким писком прыгнул раза два в направлении зубастой раскрытой пасти.

Он ринулся спасать, он заслонил собою свое детище... но всё его маленькое тело трепетало от ужаса, голосок одичал и охрип, он замирал, он жертвовал собою!

Каким громадным чудовищем должна была ему казаться собака! И все-таки он не мог усидеть на своей высокой, безопасной ветке... Сила, сильнее его воли, сбросила его оттуда.

Мой Трезор остановился, попятился... Видно, и он признал эту силу.

Я поспешил отозвать смущенного пса — и удалился, благоговея.

Да; не смейтесь. Я благоговел перед той маленькой героической птицей, перед любовным ее порывом.

Любовь, думал я, сильнее смерти и страха смерти. Только ею, только любовью держится и движется жизнь.

Апрель, 1878