У любви, как у пташки крылья. Лагерные хроники

Автор: Лагерные Хроники








(Из записей Марка Неснова)



Это какую же беспечную и счастливую жизнь должен прожить человек, чтобы быть уверенным в том, что плохих людей на свете, практически, не бывает?

И каким же наивным и романтичным должен быть сам этот человек?



Мне кажется, что я знаю ответ на этот нелёгкий вопрос, потому что этим наивным романтиком я сам и являюсь.



Да! Я считаю, что абсолютно плохих людей на свете очень мало, если исключить патологических злодеев, действиями которых руководит больная психика.

Но это уже и не совсем люди. Во всяком случае, до излечения.



И вот каким будет мой ответ:



-Нужно родиться и жить в России, быть евреем с христианской моралью и отсидеть 12 лет на севере в колониях строгого режима, а потом начать всё сначала, чтобы прийти к такому оптимистичному выводу.





…Трудно себе представить, но за весь мой непростой и нелёгкий срок, меня почти не предавали и не сдавали.



А срок мой вместил в себя: побег и ранение, изоляторы и БУРы, одиночку и несчётное количество, сопутствующих такому сроку, опасных приключений.



А ко всему этому довольно длительное руководство большим лагерным производством, которое сопряжено с неизбежным нарушением многих статей Уголовного кодекса.



Так вот. Я уверяю, что предавали меня, может быть, всего пару раз.

И то, прямых доказательств такого предательства у меня нет.



Выручали же меня, и спасали бессчетное множество раз.



Причём, часто это были люди, которые совершенно не обязаны были это делать.



Среди этих людей были мужчины и женщины, зэки и офицеры, судьи и партийные функционеры, христиане и мусульмане, молодые и не очень.



Не могу припомнить, чтобы хоть кто-нибудь из этих людей проявлял какую-либо корысть или низменный интерес.

Я видел только искреннее желания мне помочь.



После срока постепенно в моём окружении появились писатели и актёры, депутаты и министры, прокуроры и губернаторы, а также водители и охранники, рабочие и служащие, многих из которых я уважал не меньше, а иногда и больше, чем людей, облечённых властью и известностью.



Никогда я не скрывал своей анкеты (хотя и не афишировал), но эта информация абсолютно ничего не меняла в наших отношениях, хотя некоторым она помешала в их карьере, что тоже никак не повлияло на нашу дружбу.



Все эти люди сделали для меня так много, что я и не берусь перечислять,

потому что они сделали мою жизнь.



А если ко всему этому прибавить мою жену, которая бросила ради меня успешную партийную карьеру, то станет понятно, почему я считаю, что плохих людей на свете почти не бывает, и что «народы бывшего СССР - это великое, могучее и святое сообщество».



Не скрою, что и сам я стараюсь относиться к людям, лучше, чем к самому себе.

Любой из моих близких знает, что я готов прийти на помощь по первому зову, чего бы мне это ни стоило.



Этому ещё в детстве научил меня отец-фронтовик.



Не помню случая, чтобы я умышленно кого-нибудь подвёл.



И всё же есть в моём прошлом прокол, а вернее упущение, которое гложет меня всю мою жизнь, потому, что это моё упущение погубило человека, которому я обязан если не жизнью, то уж здоровьем точно.



…Когда мне было девятнадцать лет, я, по глупости и беспечности, забрёл в район, с которым наша компания враждовала много лет.

Меня крепко отдубасили ногами и палками, а может быть и убили бы, если бы не их лидер Иван Белый, который узнал во мне своего школьного товарища.

Ему и в голову раньше не приходило, что грозный Хома со Слободки – это и есть его скромный товарищ по младшим классам Марк Неснов, у которого он списывал когда-то арифметику.

Он раскидал свою озверевшую, пьяную кодлу и дотащил меня на своём горбу до больницы, где врачи долго приводили меня в порядок.



Он часто приходил меня проведывать с очень красивой девушкой по имени Валя.



Потом судьба развела нас, но я всегда помнил Ивана и дорожил этой памятью.



Прошло, наверное, лет десять, когда однажды мой товарищ Толик сказал, что с новым этапом пришёл из дурдома наш земляк, и надо бы его куда-то пристроить.

Когда он назвал фамилию, я бросив все свои занятия, помчался к Ивану в барак, надеясь увидеть знакомую физиономию белобрысого красавца-здоровяка.



Но то, что предстало перед моими глазами, повергло меня в ужас и уныние.

Передо мной сидел измождённый, опустившийся старик с потухшим взглядом.

Он узнал меня и обрадовался. Но это была радость обречённого человека.

Я перевёл его в свою секцию, оформил в столярный цех и предупредил всех, что удавлю, если кто-либо его обидит.



Жизнь в лагере далеко не сахар, но таких изменений с людьми я раньше не наблюдал.

Ни о чём его я расспрашивать не стал. Захочет - расскажет сам.



И однажды, через пару недель, Иван рассказал мне свою историю.



…С Валькой они дружили с самого детства и годам к двадцати поженились.

Любили они друг друга глубоко и искренне, как только и могут любить люди открытые, простые и наивные.



Через год у них родилась девочка и, казалось, ничто не способно омрачить их жизнь.

Иван, расставшись с юностью, забросил свою хулиганскую компанию, работал на заводе крановщиком и практически не пил водки.

Валька закончила медицинское училище и работала в рентген кабинете.

Всё складывалось удачно, и даже армия не омрачила их счастья.



Через пару лет после армии до Ивана окольными путями стали доходить слухи, что его любимая женщина и верный друг Валька погуливает на стороне.



Их отношения были настолько близкими и доверительными, что Иван не мог поверить в такую чушь.

И только, когда от слухов некуда было деваться, усадил жену напротив и задал ей прямой вопрос.



Она расплакалась и заявила, что ей одного мужа мало, и что она без других мужиков жить не может.

А, если Иван её бросит, то она покончит с собой, потому что любит его больше жизни.

Выслушав этот бред, Иван избил жену и сказал, что если она не одумается, то он её убьёт.

Месяца два он ничего не видел, а потом стал замечать появившееся у жены изменение настроения.

Выражалось это в блеске глаз, походке и лёгкости движений.

А главное, она всё время напевала «Хабанеру» Кармен.

«У любви, как у пташки крылья….» пела она беспрерывно.



Он стал следить за ней и поймал с мужиком, которого избил до полусмерти.

Заодно досталось и жене.



Но прошло 2-3 месяца и всё повторилось до мелочей, включая знаменитую арию Жоржа Бизе.



За те несколько лет, что Иван боролся с женой, он и выгонял её и уходил сам,

пил и бил, разговаривал и уговаривал, но ничего не помогало.



Валька клялась ему в вечной любви, была заботливой женой и пылкой любовницей.

Она говорила, что без Ивана и дочери жизнь для неё не имеет смысла.

Но снова и снова изменяла ему и ничего поделать с этим не могла.



Иван, почувствовав, что находится на грани, решил уйти окончательно, но

Валька валялась у него в ногах и выла на всю улицу, умоляя не оставлять её.



В одну из следующих размолвок он ударил её ножом в сердце и убил.

Умирала она с улыбкой на лице.



Затем он распорол себе живот с угла на угол и свалился рядом.



Врачи спасли его, а суд, учитывая все обстоятельства дела, дал ему восемь лет строгого режима с лечением в психиатрической больнице, как человеку склонному к суициду.



Мысль о самоубийстве его с тех пор никогда не оставляла, а любимая жена всегда была перед глазами.

Жить без неё он не мог и не хотел.



Но, если бы я был немного внимательней к этой его проблеме, может быть ничего бы и не случилось. Во всяком случае, так быстро.



Месяца через три, после нашей встречи, Иван спрыгнул с площадки башенного крана и разбился насмерть.



После освобождения, я заезжал к его матери. Помогал, чем мог.



Но смерть Ивана лежит на моём сердце тяжёлым грузом, и какие бы я ни находил себе оправдания, и какие бы объективные причины ни выискивал, ощущение тяжкой вины перед этим сильным, добрым и несчастным человеком меня не покидает.

Никогда!