Каждый выбирает О поэзии Юрия Левитанского

Автор: Виктор Гаврилов 38


Люди, прошедшие войну, отличаются от всех прочих. Прошедшие Великую Отечественную и в мирной жизни продолжали воевать – воевать с несправедливостью, злом, пороками, ограниченностью людей. Таких воинов уже нельзя было сломать, напугать, заставить делать что-то против их воли. Люди, пережившие бомбежку в окопах, шедшие в атаку в полный рост, не боятся уже ничего. И они всегда будут поступать так, как им подсказывает совесть. Таким человеком был и Юрий Левитанский, замечательный поэт, переводчик, общественный деятель. Но речь пойдет в большей степени не о его гражданской позиции, а о стихах. Впрочем, разделить эти два аспекта не всегда представляется возможным.

Юрий Левитанский родился 22 января 1922 года в Черниговской области. Первые его стихи появились в середине 30-х годов в газетах Донбасса, когда мальчику было 13 лет. В 16 лет Юрий приезжает в Москву и поступает в знаменитый институт философии, литературы и истории. Через 3 года начинается война, юноша уходит на фронт добровольцем, сразу после сдачи экзаменов за 3-й курс. Поэт прошел путь от солдата до офицера, был награжден многочисленными орденами и медалями.

Любопытно, что в Москве, которую он защищал, его после войны «не прописывали», но обиды нет:

А потом усну в тишине.

Сон хороший приснится мне.



Будто я лежу молодой

под Москвой на передовой.



Никакой у меня обиды.

Два дружка у меня убиты.



Я один остаюсь в траншее.

Одному мне ещё страшнее.



Одна мысль у меня в мозгу:

не пущу я врага в Москву.

У него часто рефреном звучат слова о том, что он не держит ни на кого зла.

В послевоенные годы выходят сборники стихотворений «Солдатская дорога» (1948), «Встреча с Москвой» (1949), «Самое дорогое» (1951), «Секретная фамилия» (1954) и другие. В 1955-57 годах учится на Высших литературных курсах при Литературном институте им. М.Горького.

О ровесниках, которые не вернулись с поля боя, юных провидцах поэт с горечью, словно ощущая вину за то, что он сам уцелел, пишет:

Не долгожители, не баловни фортуны -

провидцы смолоду, пророки искони...

Мы всё их старше, а они всё так же юны,

и нету судей у нас выше, чем они.

Он теряет друзей, но и об этом пишет так, словно бы он все еще на войне:

И теряю тебя.

Бесполезны слова утешенья.

Что мне делать с печалью!

Моё поколенье на марше.

Но годам не подвластен

железный закон притяженья

к неостывшей земле,

где зарыты ровесники наши.

А вот отрывок из одного из самых знаменитых и, пожалуй, довольно жестких стихотворений поэта о войне:

Ну, что с того, что я там был.

Я был давно. Я всё забыл.

Не помню дней. Не помню дат.

Ни тех форсированных рек.



(Я неопознанный солдат.

Я рядовой. Я имярек.

Я меткой пули недолёт.

Я лёд кровавый в январе.

Я прочно впаян в этот лёд -

я в нём, как мушка в янтаре.)

Хочет ли автор возвращаться в то время, когда он был молод, когда сражался за Родину? Нет, он желает забыть увиденное и пережитое. Впрочем, это ему не удается. И он всякий раз возвращается туда, и так по кругу, выхода нет:

(Уже меня не исключить

из этих лет, из той войны.

Уже меня не излечить

от тех снегов, от той зимы.

И с той землёй, и с той зимой

уже меня не разлучить,

до тех снегов, где вам уже

моих следов не различить.)



Но что с того, что я там был!..



В 1963 году Юрий Левитанский публикует сборник стихов «Земное небо», замеченный поэтом А. Яшиным, сделавшим известными эти стихи и его автора.

В 1970 году вышел сборник стихотворений «Кинематограф»; в 1975 - «Воспоминания о Красном снеге»; в 1980 - «Два времени»; в 1980 - «Сон о дороге»; в 1991 - «Белые стихи».

Вот что автор говорит о процессе творчества:

Вот приходит замысел рисунка.

Поединок сердца и рассудка.



Иногда рассудок побеждает:

он довольно трезво рассуждает,



здравые высказывает мысли -

ну, и побеждает в этом смысле...



Сердце бьётся, сердце не сдаётся,

ибо сердце сердцем остаётся.



Пусть оно почаще побеждает!

Это как-то больше убеждает.



Юрий Левитанский последние годы руководил поэтическим семинаром в Литературном институте.

Примечательный факт: он был единственным деятелем искусства, кто при вручении ему Государственной премии России в 1995 году потребовал остановить войну в Чечне. Вот этот нравственный стержень бойца, воина он сохранял до конца:

Каждый выбирает по себе

слово для любви и для молитвы.

Шпагу для дуэли, меч для битвы

каждый выбирает по себе.

Он всегда выбирал, но не сообразно обстоятельствам, а руководствуясь голосом совести.

Как сказала Л.В. Чеченева, «герой поэзии Левитанского — наш современник, прошедший испытания военных лет, верящий в жизнь и отвергающий обывательское прозябание». Пожалуй, это верно.

Что касается формальной стороны, тут Левитанский довольно свободно обращался как с формой, так и с содержанием (темой), поскольку был сам внутренне свободен, а эо для поэта главное:

И снова подводные рифы и скалы опасные.

И снова к глазам подступает белая мгла.

Ну, что ж, наше дело такое - плывите, парусные!

Может, еще и вправду земля кругла.

Перед нами пример неравносложной рифмы.

Но не боялся рифмовать и глаголы: «После Пушкина никто, кажется, так не любил глаголы, никто так изысканно не рифмовал, не перекатывал по строке, как волна перекатывает гальку, шурша и звеня. Он рифмовал их виртуозно…» (Е. Бершин).

Юрий Левитанский скончался 25 января 1996 г. от сердечного приступа на «круглом столе» творческой интеллигенции, проходившем в московской мэрии, где он говорил о чеченской войне. Похоронен на Ваганьковском кладбище в Москве.

Полагаю, он бы и сейчас не молчал по поводу войны в его родном Донбассе, сказал бы пару ласковых тем, кто развязал эту братоубийственную брань.

Он всегда шел собственной дорогой, не желал быть ни на кого похожим:

Есть желанье у меня,

и других я не имею -

так любить, как я умею,

так писать, как я могу.

Отмечу, что Левитанский, ко всему прочему, еще и тонкий лирик, удивительно нежный человек. Вот как он начинает стихотворное признанье в любви:

Замирая, следил, как огонь подступает к дровам.

Подбирал тебя так, как мотив подбирают к словам.



Было жарко поленьям, и пламя гудело в печи.

Было жарко рукам и коленям сплетаться в ночи...



Ветка вереска, чёрная трубочка, синий дымок.

Было жаркое пламя, хотел удержать, да не мог.

И у меня возникает законный вопрос: «Чем определяется талант поэта – его позицией, его умением точно подбирать слова, его способностью удивлять?» Думаю, с Юрием Левитанским все ясно. Мы любим его стихи за искренность, за характер, за отсутствие позы и патетики.

Его поэзия не убывает, мы узнаем Левитанского с разных сторон, наполняем свою жизнь его стихами, и наш мир – как внутренний, так и внешний – становится богаче:

Я сам себя ловлю и убиваю.

Сам от себя бегу

и убегаю.

Но сколько я себя ни убиваю,

я все равно

никак не убываю.