Начало полётов! Отрывок из романа

Автор: Леонид Крупатин


ПОСТОЯННОЕ МЕСТО ПУБЛИКАЦИИ:

РОМАН "КОМСОМОЛЬСКИЙ ПРОЖЕКТОР"



СЛАДКИЙ МОМЕНТ ОПЬЯНЕНЬЯ ЛЮБОВЬЮ!



А вот меня в начале апреля забирали в лагеря. Начинали всё с парашютной подготовки и с наземной лётной. Домой отпускали только на воскресенье. Лицо моё и руки постепенно приходили в норму и все удивлялись, что у меня не осталось на лице и руках рубцов. Я был настолько в растрёпанных чувствах, что в пору было хоть разорвись. И в общежитие надо, где без бутылки не обойдёшься. И к Татьяне надо…В субботу к вечеру я приезжал к Татьяне, ночь и день посвящал ей, а в воскресенье к вечеру приезжал в общежитие, ужинали с «сокамерниками», рассказывал им про плёты, делал фотографии до поздна, а утром рано уезжал на аэродром. Были обиды на меня у сестрёнок: Лены и Кати и у девчонок из Пятьсотвесёлого. Татьяна была против того, чтобы идти в гости в Пятьсотвесёлый вместе со мной. Там только её тёзка – Татьяна с моей автоматической линии, знала о нашей связи. Но, если появиться в Пятьсотвесёлом вместе, то все будут знать в цеху, а особенно в «Заточке». А там, я так понял, Татьяна стеснялась своего неравнодушного мастера. А может быть того, что я намного моложе её…А скорее всего – и того и другого! Так думал я.

Однажды Татьяна предложила мне на майские праздники выбраться на природу. А чего нам выбираться? Прямо выйдя из двора, пройдя по склону Мечёткинской балки, руслу Мокрой Мечётки, в сторону Волги, подальше от людей, поближе к воде и всё! Перед нами Волга, бушующая стоками из шандор Волжской ГЭС, вокруг весенняя, ещё не опалённая волгоградским солнцем трава, покрытая лимонно-жёлтыми вспышками цветов одуванчиков, а над нами нависли лозы цветущего шиповника с жужжащими пчёлами и шмелями! В голубом небе насмешницы чайки, подглядывая за нами, бессовестно хохочут, а мы…



Розовым цветом облит куст шиповника!

Пчёлы, шмели монотонно жужжат!

В травке зелёной в объятьях сплетённые

Наши тела под цветами лежат!



Это тела на траве под шиповником!

Души витают сейчас в облаках!

Будто бы чайки порхают не ведая

Сколько минут и часов на часах!



Сладкий момент опьяненья любовью!

Души покинули вдруг телеса

И устремились в таких же объятьях

К солнцу, в зенит, в облака, в небеса…



Л.КРУПАТИН, МОСКВА, 2010 г.



Шумит водяная масса сброса весеннего паводка волжской воды из водохранилища-Волжского моря на нижний бьеф - в Волгу. Водяная пыль от ГЭС долетает до нас, а мы сидим обнявшись и наблюдаем за рыбьими тушами осетровых пород, выпрыгивающих из воды, пытающихся взобраться по водопаду вверх. Им неизвестно, что в плотине сделан рыбоподъёмник для страждущих отложить в верховьях Волги икру для продолжения потомства. Попадают конечно и туда некоторые из них, но основная масса рыбы лишена этой тысячелетиями обусловленной природной возможности.

А мы с Татьяной не лишены природной возможности утонуть в прелестях весны и близости друг друга. Мы под нависшими цветущими кустами шиповника, закрыты от посторонних глаз и прямых лучей солнца. Мы утопаем в аромате цветов шиповника, а пчёлы старательно исследуют каждый цветочек. Жужжания пчёл и шмелей нам неслышно из-за шума множества водопадов из водосливных шандор плотины ГЭС. Так не хочется вспоминать о том, что завтра опять я буду со своими собратьями-курсантами сидеть на аэродроме под раскалённым тентом из брезента и дыша степной пылью, ожидать своей очереди вылета, поглядывая на бочонок с питьевой водой, которую пить нам во время полётов запрещено, можно только рот полоскать, так как от воды человек слабеет, а у нас перегрузки на пилотаже, от которых в глазах темнеет.Кто пьёт, у того темнеет раньше, а надо видеть приборы. Да и землю иногда видеть не вредно...

Сейчас со мной губы Татьяны и все остальные её прелести. Мы купаемся друг в друге… А завтра будет завтра!



НАЧАЛО ПОЛЁТОВ!



Начинались полёты с наземной подготовки, ну и пытались из нас сделать военных людей, хотя это было не на первом плане у наших командиров. Был у нас курсант Кондратьев у которого всегда всё получалось не так как положено и всё это кончалось для нас большой «хохмой», для комадиров «головной болью», а для него постоянными нарядами вне очереди. Но мы от него тоже далеко не ушли, так что на его примере расскажу про нашу жизнь на аэродроме.



КОНДРАТ И ЗЛОПОЛУЧНАЯ ШИНЕЛЬ! Юмор Смотрите рисунок автора:http://stihi.ru/2012/11/06/3208

Был среди нас курсант Кондратьев- «хохмач» по жизни, но всё это он делал не специально- так получалось. Прибыли в лагерь, получили постель, получили обмундирование. Кому досталась слишком длинная шинель разрешено было подрезать на четверть ниже колена. Кондратьев, которого мы звали «брат Кондрат» или просто «Кондрат», одел шинель, она ему была до самых каблуков. Он нагнулся, отмерил пальцами четверть ниже колена, отметил, положил на кровать и отрезал. Кто-то позарился на большой кусок сукна:

-» Можно отрезать на «суконку» - сапоги чистить, блеск наводить?».

Кондрат подумал, сказал:

»Пять сигарет за суконку!»- и тут же кусок растащили.

Кондрат одел шинель, подпоясался ремнём… в казарме наступила тишина, а потом хохот, похожий на грохот чуть не обрушил крышу. Кондрат сначала улыбался, но подошёл к старенькому трюмо возле дневального и улыбка неловко сползла с его лица. Шинель была почему-то на четверть выше колен, а ремень перетягивая талию оттопыривал короткие её концы в стороны, как юбка балерины(пачка, говорят, называется).

Подготовились, команда строиться. Построились. Фотограф Обкома ДОСААФ снимает для фотогазеты. Командир эскадрильи идёт перед строем осматривает скользящим взглядом, говоря:»Обмундирование это казённое, т.е. государственное имущество за сохранность и состояние которого вы несёте ответственность… - и вдруг осёкся, дойдя до Кондрата!

-Это что за мини-юбка? Курсант Кондратьев! Выйти из строя!

Кондратьев вышел. Командир подошёл, даже на одно колено опустился… Да не перед Кондратом, а перед изуродованной шинелью, взял даже в руку её обрезанный край, вроде не веря глазам своим. Мигнула вспышка фотографа, запечатлев «исторический момент»…

-Я спрашиваю! Это что за мини-юбка? Вы что, танец «маленьких лебедей» нам танцевать будете? Отрезанное подшить и так носить! Ясно?

-Нет…- отвечает Кондрат.

-Отвечать-есть! Ясно?

-Нет…

-Почему?

-Тот кусок на «суконки» порезали…

-Собрать, пришить и так носить! Ясно?

-Нет!

-Отвечать – есть!

-Никак нет, товарищ командир, ими уже сапоги почистили!

-Вот какие есть, такие пришить и носить, чтоб другим неповадно было!

Из строя кто-то говорит:»Тогда пусть сигареты вернёт!»

Командир вдруг понял смысл сказанного:

-Так вы за сигареты государственное имущество разбазарили...? Это же уголовная статья! Дисциплинарный батальон! Мой приказ выполнить, шинель восстановить и завтра после завтрака я везу вас лично в город на гауптвахту на 15 суток! Тем кто брал «суконки» за сигареты – по пять нарядов вне очереди на самые штрафные работы, площадки под самолёты бетонировать!»

Кондрат всю ночь сшивал грязные, со следами солдатского гуталина суконки через край чёрными нитками, т.к. других не было.

Утром после завтрака построение. Кондрат вышел последним. Он даже на завтрак не ходил,

дошивая последние лоскутки. Он вышел из казармы, наступая на концы своей изуродованной шинели- лоскутки со следами гуталина подшиты через край чёрными нитками…

Командир остановил его перед строем, посмотрел сокрушённо и сказал качая головой:

-Как Феликс Эдмундыч Дзержинский…-имея в виду длину шинели, а из строя кто-то подсказал:

- …после проведения раскулачивания!- и строй закачался от хохота.

В город командир повёз Кондрата на «губу» в шинели выданной каптенармусом во временное пользование. После обеда они оба вернулись и Кондрат под всеобщий хохот рассказывал в курилке:

- Комендант чуть со стула не упал! Какой ещё Обком ДОСААФ? Может вы ещё юных натуралистов привезёте на гауптвахту?

А комэска ему говорит:

-Каких натуралистов? Этот оболтус на самолёте летает над вашей головой!

-Да пусть хоть в ступе на метле летает, а у меня нет такой воинской части-ОБКОМ ДОСААФ!

ВОТ ТАКИЕ МЫ «ЗАСЕКРЕЧЕННЫЕ» БЫЛИ! И ЮРА ГАГАРИН ИЗ НАШИХ РЯДОВ БЫЛ!

ПОСТСКРИПТУМ: "Вышли из двери комендатуры комэска и Кондрат, стоят на высоких ступеньках. Меня, говорит Кондрат, смех разбирает, а комэска дрожащими руками достаёт пачку сигарет из кармана. Смотрит, а там последняя сигарета. Достаёт он её из пачки дрожащими пальцами и роняет на ступеньки. Он нагибается, чтобы поднять её, а сигарета скатывается на следующую. Он переступает ниже, нагибается, а она скатывается ещё ниже. Комэска ещё переступает, но нога у него соскальзывает и он падает, кувыркаясь по ступенькам. Эх, Фантомас!- говорит мне Кондрат, - Знал бы ты, каких мне сил стоило, чтоб не рассмеяться! Но тут комэска вскрикнул и встал на одну ногу. Я испугался, подбежал к нему, хотел взять его под руку, а он отшатнулся от меня и послал меня... сам знаешь куда!Пошли мы по тротуару. Он идёт хромает, а я следом. Он достаёт кошелёк, видимо сигареты хочет купить, а там пусто. Идём дальше к остановке автобуса. Проходим кафе. Стукнула мне в голову шальная мысль и говорю: "Товарищ подполковник. А у нас есть серьёзный повод - по сто пятьдесят коньячку! И сигарет заодно купить...У меня деньги есть! Я угощаю!

-А что за повод? - спрашивает комэска.

-За счастливое окончание нашей с вами эпопеи.

-За какое счастливое?! - орёт он, а в голосе слёзы.

-За то, что вы ногу не сломали!- ору я в ответ, - Ведь могло быть хуже!

Вздохнул он... посмотрел на кафе, переспросил:

-Угощаешь? Конечно с тебя причитается. Только курсантам не трепи языком...

-Клянусь! - сказал Кондрат и первый направился в кафе.

Пока, Светик! Я Вам тоже по-секрету..." Леонид Крупатин.



Л.КРУПАТИН, МОСКВА, 2009 г