Цикл Колыбельные

Автор: Рамиро Лебедев-Толмач


Колыбельная №5 Уважай старших!



Как-то помню в воскресенье

Мы бродили по Манежу.

Там я встретил пионерку …

Да ты спишь, проснись сейчас же!



Я тут малость размечтался –

Ты глаза закрыл и дрыхнешь.

Иль со мной общаться скучно?

Ну, гляди, сам напросился.



Мстя моя ужасной будет …

Значит так, жил старикашка

В Средней Азии когда-то,

Было лет ему не мало,



49 или 200.

Для тебя он в общем старый.

Дед Байрам, его все звали.

Он всегда давал советы,



Хоть его и не просили

Домочадцы и соседи.

Ну да старость – вещь такая.

Подползет и не заметишь …



На Востоке чтут седины.

Деду выделен был угол,

Где сидел он на циновке

С голосистою домброй.



Его песен заунывных

Не слыхал лишь местный доктор.

Он работал логопедом,

Хоть всегда был туг на ухо.



Но молва об аксакале

Разнеслась по всей округе.

Зачастили в дом туристы,

Растоптали коноплю …



И однажды в воскресенье

Прибыл из Москвы ученый,

Собирающий предания

Всех народов всей земли.



Марик был мужик что надо:

Метр с кепкой, римский профиль,

Голливудская улыбка,

Прищур как у Ильича.



Он писал за аксакалом

Днем и ночью без разбора

И предания и частушки,

Тосты, сплетни, матюки.



«Употел» с дедулькой Марик,

Надо ж столько помнить песен!

Да и запах в доме жуткий,

Хоть бы ноги мыли, гады!



Но работа есть работа,

И скрипел пером очкарик,

Вспоминая друга Борю,

Изучавшего немецкий.



Боря малый был не промах,

На фольклор он клал с пробором,

Ездил больше по Европам,

И теперь скучал под Веной.



Впрочем, я опять отвлекся …

Аксакал купался в славе,

Конопля совсем завяла,

Ну, и Марик приуныл:



Дед попался неуёмный,

Пел часами без продыха

Пил кумыс, а не водяру,

Гостя мясом не кормил.



Как-то раз, во время песни

Дед Байрам взглянул на гостя

И сверкнул очами злобно:

Марик СПАЛ, в блокнот уткнувшись.

… … …

Больше он не просыпался,

Смерть его была бесславной,

Но зато туристы в среду

Ели плов с кусками мяса!



Я к чему Байрама вспомнил?

В жизни место есть ошибкам,

Но всему должна быть мера –

Старших надо уважать!!!



А теперь проснись, несчастный,

И дослушай мою повесть

Про Манеж (сгоревший, кстати)

И попробуй мне заснуть!