шерстяная нить и бежевое море

Автор: Тамерлан Киров


Д.М.



Поверь, мне больно видеть, как в твоих

больших глазах блестят большие капли.

Не отличая сокола от цапли,

ты путаешь эскизы крыл моих



с эскизами Икара. Чертежи же

(от слова "черти") смотрятся убого.

Таких, как мы, разбитая дорога

выводит на поляночки пожиже,

где можно - пикничок. Смотри, как просто:

наврал, потрогал, вытерся, исчез.

Ты знаешь много слов на букву "с",

я знаю - только глупые вопросы.



Какими нитями сплетаются узлы

холодных рук - назвать не претендую.

Я выберу, пожалуй, шерстяную

для пущей нежности и чтоб смягчить углы.



Твой запах здесь. Я буду помнить. Буду

смотреть на мир иначе - как на дом,

где перевёрнут дымоход вверх дном

и пепел разлетается повсюду.

Где пепел на руках и на глазах,

на языке во рту чужом, на теле

внутри другого тела. В самом деле,

кто виноват - Эрос или Аллах?



Ларец Пандоры открывая, как

консервную подшпротную жестянку,

насаживаешь мягкую приманку,

но не клюёт ни щука и ни рак.



Рыбак со стажем сменит место лова,

переведя часы на полвторого,

плевком в Неву: "Вначале было слово,

и слово это было - возлюби".

Поэтому ты чище, чем Венера.

Меня сломали лавры флибустьера,

А оказалось, юный компаньеро,

когда не хочешь рыб кормить - греби.



Ни слова о любви, ни строчки мимо

твоих холодных, но горячих рук.

Пока я буду называться друг,

прекрасное мгновенье - повторимо.

Пока я буду оставаться здесь,

гуляя по доске акульим кормом,

я наше море буду звать не Чёрным,

а Бежевым. В пальто ты или без -



ты бежева, как бежевая кожа

в салоне лимузина; как песок -

ты бежева - как тёплый ветерок,

как тёплая колючая рогожа.



Ты можешь звать меня подонком, но лжецом

не назовёшь. Я чист перед тобою,

коль чистым может зваться лист, весною

глядящий из-под снега. Грязный ком



растает только к маю, а пока что

(весенний пляс не наш теперь, не наш, но -

но и ничей) ночей слепая жажда

ведёт к тебе мой молодой азарт.



Летят к тебе мои худые плечи,

зрачки блестят осколками картечи

созвездий, лун; и кажется, что речи

прохожих произносятся апарт.



Холодный март крапит колоду карт,

и ржавая вода течёт из крана.

Твой терпкий уголёк чадит в носу,

и месяц вынул ножик из кармана -

что я несу, друг мой, что я несу? -

любовь - штифты, закрученные в раны,

тела же - это просто чемоданы,

нечаянно забытые внизу.



Но в каждом - по звезде. Во всех - по небу.

Смотреть наверх, смотреть в себя - одно

и то же; скоро в небе домино

уступит место облаку и Фебу.



И ты проснёшься вместе с остальным

несчастным людом, спящим в этом мире.

Ты голая пройдёшься по квартире

и ясным станет шаг, и день - простым.



Ты нарисуешь раной на бинте,

одним движеньем, взмахом кисти рваным,

как звёзды на качнувшемся холсте

всё падают в дырявые карманы.



4229817