Обзор по 4 туру от Галины Самойловой

Автор: Литературный Фестиваль Рунета


Сразу скажу, что читала все стихи в процессе приема, а некоторые и не только в ленте, поэтому играть для себя в анонимность я не стала.

Выбрала то, что запомнилось.

Спасибо всем авторам за стихи.





Евгения Костюкова Для Конкурсов «утешение утешительницы» http://www.stihi.ru/2015/03/27/10886

над палестиной закат арбузный.

"семечки-звёзды пойдут на бусы," –

сын утешал – "а наряды, мама,

я для тебя сотворю из храмов.



по'лно, родная! мои ладони –

лодка, которая не утонет.

в этом ковчеге найдётся место

каждому, кто от себя отрезан,



каждому, кто безнадёжно болен

мной и рождением колоколен.

скоро весна – потому не надо

плакать да кутаться в те'ни сада..."



оливоока и негасима

та, кто любуется в боге сыном,

та, кто его до сих пор качает...

неутолимы её печали.

Не знаю, так ли задумывал автор, но для меня образ матери и образ родной земли в этом стихотворении практически сливаются. Дивно изукрашенная храмами и колокольнями земля, и творчеством – храмы, колокольни – рожаются творятся, и каждому найдется место на родной земле и в материнской любви.



Липа Липовая «не торопи» http://www.stihi.ru/2016/09/18/1277

Не торопи осеннюю печаль,

бегущую за порыжевшим летом

с норштейновским туманом по ночам,

куда «ау» уходит без ответа,

где тонут в молодильном молоке

ершистые рябина с бузиною,

куст сентябрин, не сорванный никем,

и тусклый свет, что держит надо мною

фонарь согбенный - отставной маяк

над островком верандной панорамы…

…И запах яблок - путеводный знак

со смены припоздавшему адаму…

Единственное, что меня смущает в этом стихотворении – это молодильное молоко.

Да, игра со звуком, отсылка к яблокам и Адаму, но у меня не складывается. Не становится ровнее согбенный фонарь, сентябринки не превращаются в пионы, не становятся зелеными ягодки рябины и бузины.. не омолаживаются.

А может, я просто не поняла связки с туманом, идущим из норштейновского детства.



Полина Синёва «У женщины внутри...» http://www.stihi.ru/2016/11/13/2591

У женщины внутри – неначатый клубок,

несвитое гнездо, неповрежденный улей.

И в комнате ее - пространства теплый бок

и оболочки дней, повисшие на стуле.



Погаснет темный свет, из разноцветных глин

взойдут на небосвод все твари и светила,

и воздух золотой, как божий формалин,

собой омоет все, что здесь происходило.



Все семена луны взойдут по одному,

предназначенья трав и завязи улиток.

Она прочтет любовь, разлуку и войну,

растягивая боль, как драгоценный свиток.



Как быстро тает плоть, разматывая нить,

и возникает путь для нового героя.

Она уйдет туда, чтоб все соединить,

и правильную дверь своей рукой закроет.



просто выбираю, поскольку автор просил без комментариев.



Тургут Элл-Макбак «Мух» http://www.stihi.ru/2016/12/06/5716

Паучка-старикашку спросили:

“Дедушка, ты столько наплёл паутины,

Столько по стенам набегался,

Спасаясь от туфель, газет и рук,

Прячась за плинтусом, в гардеробе,

Целыми днями вися между двух

Вешалок в дальнем конце чулана —

Чего же ты хочешь теперь,

Когда наступает зима,

Дом заколочен, хозяева съехали,

Старый детский бассейн,

Собравший по каплям

Все слёзы осени,

Замёрз, и сосульки на ставнях

Звенят, будоража слух?”

“Мух”, он бормочет. “Мух, мух.

Мух, мух, мух.”



Старый дедуля-диктатор,

Правивший столько страною,

Что никому не упомнить

Кто правил здесь до него,

Среди большого семейства

Смотрит в экран телевизора

Мутным, невидящим взглядом.

“Дедушка, что же ты хочешь”,

Галдят, обступив его, внуки,

“Ты, от которого прятались толпы,

Спасаясь от ружей, дубинок, лопаток

И этих в серых костюмах,

Целыми днями вися между двух

Вешалок в дальнем конце чулана, —

Что же ты хочешь теперь,

Когда бедность настала,

Люди уехали за море или на небо,

Старая Площадь Парадов

Сплошь поросла бурьяном,

И сосульки на танках

Звенят, будоража слух?”

“Мух”, он бормочет. “Мух, мух.

Мух, мух, мух.”



Несмотря на недоработки и некоторую сыроватость, стихотворение запоминается - и среди многих хороших стихов этого лонга оно вспоминается одним из первых, настолько ярки образы – зрительные, звуковые, смысловые.



Ольга Домрачева «юдищное» http://www.stihi.ru/2016/12/11/7682

дня за пазуху припрятав цветик аленький,

ходит вечер по округе в белых валенках –

пляшут снежные бесята

в глазах его мальвовых.

ступает мягко,

но с каждым шагом

заползает десятая…

сотая мышь сомнения в твоё сердце.

а вечер поёт, протяжно, метельно:

нааастенькааа, гдеее же тыыы,

гдеее тыыы?

идиии зимовааать со мнооой…

оправдываешься: нет, нет,

не настенька я – зина, валюша,

или ещё кто,

может быть поля...

да юдищу, в общем-то, всё равно.

и сто двадцать шестая мышь /жаба, змея ли/

тебя изнутри душит,

сердечные обитатели когтями колют,

вьются,

раздвоенными языками жалят.

падаешь в бездну,

опустошённый, чумной,

безвольный.

стонешь: маттушкка, баттюшкка...



открываешь глаза – в квадратах оконных блюдец

остывает парное молоко субботнего утра.

в чашке дымится духмяный травяной отвар –

муж добавил в него мёд.

подносишь к губам, вдыхая аромат,

думаешь: любит…

пить минуты мелкими глоточками,

и то, что с вечера в тебе бесновалось, болело –

заживёт.



Совершенно колдовское стихотворение, сказочно-притягательное, страшное и утешительное.

Все заживет, правда.



Александр Спарбер «Кризис» http://www.stihi.ru/2016/06/13/4774

Я заблудился в тексте, как в лесу.

Точнее, в языке. Не в том ли дело,

что все мы рвёмся выйти за пределы,

куда-нибудь, на волю, на несу-

ществующее поле, где растут

нездешние растения и злаки?

И вот, чутью поверив, как собаки,

мы кружимся и ищем, ищем след…



Ты выйдешь, – говорил себе я. Нет,

не думай, а смотри. Забудь про речь.

Смотри, как лягушонок неумело

своё воздушно-капельное тело

из водоёма силится извлечь;

смотри, как голубые пауки

цепляются за веточки метафор;

запоминай болотный этот запах

и пузырьки.



Ползи, ползи… и словно некий груздь,

из-под земли ты прорастёшь наружу,

и лягушонком выпрыгнешь из лужи,

и может, даже квакнешь что-нибудь.



Умение видеть в малом большое и в, казалось бы, пустяке главное – редкое умение. И здесь оно присутствует, как и свежесть и точность образов.

Когда из частного случая есть выход в иное пространство – это именно тот случай.



Алёна Рычкова-Закаблуковская «Мук» http://www.stihi.ru/2017/01/04/7283

..............................................Verа



Время настанет – Бог выпустит чашку твою из рук.

А пока ты маленький мук.

Ты лежишь – ни свет, ни звук

не затрагивают сознания.

Занавеска, стена, паук

выплетает сеть. Нет названия

у болезни. Белеет

над тобою мать твоя Пелагея:

- Ветка-веточка-черенок,

Соломинка-тросточка-лепесток.

Встань, проснись, пробудись скорее.



Гул по дому – шумят дядья,

Ро`дной матушки братовья:

- Дай-ка мы её, сестрица, за ножки..

Да головой об порожек.

Всё одно – не жиличка!

Чу, в оконце долбится птичка,

Половицу щупает лучик.

Мать отвечает:

- Не дам! Ей лучше!

А ты лежишь, чернея ртом.

Но Бог с божницы говорит: потом.

На всякий случай.



С ним не поспоришь.

Бог есть Бог.

К скамье у дома

Выходит мать, не чуя ног.

Слово её олово

В землю стекает разгорячённое.

Рядом, как птица, садится

женщина чёрная:

- Не спрошу ни питья, ни еды.

Допусти до своей беды,

Не пожалеешь.



В дом завела и не стала стеречь.

За занавеской странная речь –

Шёпот не шёпот, клёкот не клёкот.

Не разберёшь. Матушка щепоть

Робко подносит ко лбу.

Тянется время долгое, странное.

Словно в дыму

лики сменяют личины.

«Печь моя печка – дома сердечко!

Забери печаль мою кручину,

завей в колечко.

Во имя Отца и Сына…»

Солнце скатилось за бугорок.

Переплывая высокий порог,

Странница тихо выводит слова:

- Жить будет долго.

Семьдесят два.



Вспомнишь ли после? Испуг на испуг.

Тёплые волны у ног, у рук..

Лодка качнулась от белой сосны.

Блик на иконе.

Личико светлое. Капля росы

У розовеющих губ.

Светом закатным красится сруб.

Мчат твои кони.



Что скажешь – стихи есть стихи.

Когда уже нет ни на что надежды, кроме как на чудо, оно случается. Нечасто, но случается.



Активированный Уголь «В этом доме я помню все тени» http://www.stihi.ru/2017/01/24/9627

В этом доме я помню все тени

и угол луча, проходящего утром

между шторами, и первый скрип половицы -

самый громкий на свете,

и веник, на свету лишь имеющий это обличье,

а в сумраке или во мраке похожий на ведьму.

Ты лежишь, ты не можешь схватиться за край одеяла,

шевельнуться - смертельно, но хуже - глаза отвести,

и, когда засыпаешь, она над тобой нависает:

отчитает свои заклинания - ты до утра неподвижен.

В её фартуке были конфеты. Ты хочешь конфету?

Целый день отбивают часы, потому он, наверное, взбитый

и достаточный, чтобы вообще ничего не просить.

Никогда ничего не просить.

Помню градусник, мёд, одеяла и холод ладоней,

как консилиум призраков у изголовья галдел

и как маятник часовой

делал комнату 3 на 4

медленной и каучуковой,

полной событий.

С ковра на стене

то спускается хвост полосатый,

то тянется длинная шея,

исчезая, пока ты по ней

успеваешь глазами достичь головы

и качается люстра, задетая этим движеньем,

и из двух паучков, что на скорость штурмуют её,

один падает вниз, но его выручает страховка.

В этом доме я помню все тени

и ведьму, и консилиум призраков,

но ни одной -

даже маленькой -

смерти.



Очень часто стихи у верлибристов превращаются в один нескончаемый монолог, одно бесконечное стихотворение. Здесь автор очень вовремя останавливается, давая совершенно законченную картину. С хорошим финалом.



Rewsky «Белое» http://www.stihi.ru/2017/01/17/1260



Предназначенье выглядит шутя,

когда проходишь точку невозврата.



..Когтистый наст, где искорки блестят,

осядет пылью снежною на лапах.

Вожак бежит, поскольку он вожак,

скрипят полозья нарт, качая сутки,

и лес вокруг, дрожа и ворожа,

тенями вечер синими рисует.



Забудешься раскаяньем ли, сном -

пока костёр поддерживает небо,

собаки рвут подстреленную нерпу,

и компас жжёт ладони стрелкой "норд".

Мы - точка крови, что ещё бежит,

стремясь пройти безмолвие рассвета,

и хочется спешить за словом "жить",

и хочется давно забыть об этом...



Зачем мы здесь, куда и почему -

не главное, когда сжимает стужа.

Земные твари, мы по одному

себя в земном пространстве обнаружим -

ни по следам, ни доблестью, ни днём,

где солнца луч пронзителен иначе...

Сжимает грудь дыханьем белый норд.

В свои ладони нас снежинкой пряча.



Дай мне глоток растопленного льда,

горячий сон - что будет, если станет...

Завыл вожак, и ветер, как всегда,

ответил, ледяной мерцая сталью...

___

Это – Север. Настоящий, без дураков. Когда только ты – и пространство под низким небом. С ветром, дующим – сквозь тебя. Когда выживают только сильные. Сильные духом.

Что еще – зная любовь автора к игре словами и образами, порадовалась минимуму этой игры – мужское, строгое стихотворение. Что не умаляет его образности, разумеется. Как и любимые автором амфиболии. И такая загадочная первая строка)



45. Максим Рцы Еремеев «Наталье» http://www.stihi.ru/2017/01/31/1024



Отчаинки кружатся в чашке,

стремятся в чёрную дыру.

Казалось прежде мне, Наташка,

что я вовеки не умру.

А нынче всё прозрачней, что ли,

и призрачнее, словно бес

насыпал в сахарницу боли

и заставляет ложкой есть.

Вопросов много без ответов:

на чём вселенные висят,

где брат, куда уходит лето,

и почему мне пятьдесят,

и каково у смерти в лапах.

На предпоследнем вираже

«ещё» теряет цвет и запах

и превращается в «уже».



Хотелось бы сказать – в каждом из нас до глубокой старости – но, увы, это было бы преувеличением , но в очень многих живет удивляющийся и любопытный подросток, который задает себе вопросы, на которые нет ответов у него, взрослого… и в этом контексте – обращение - Наташка - удивительно уместно.

Очень живое, очень органичное стихотворение. Хотелось бы почитать автора еще)