Из разной ткани

Автор: Дарёна Хэйл


Нас шили по разным меркам, кроили из лоскутов: была она летом терпким, я ; осенью в сто ветров, она ; золотым закатом, а я ; серебром луны, ромашкой она и мятой, я ; звёздочкой белены. Была я любого строже, она же ; любой нежней. Сказала на смертном ложе мне бабка: «смотри за ней»… И я всё глядела строго, но как от судьбы сбежишь?

Однажды, она к порогу

Смеясь, привела чужих.



С чужими она сбежала, покинула отчий дом. Пчелиным была я жалом, она ; мотылька крылом (и так мотыльком летела к манившим её огням: снежинкой растаять белой и бросить в снегах меня). Её и саму бросали: единожды, дважды, три… Уж раз я была из стали, то ей повезло внутри хрустальной почти родиться, и, хрупкая как стекло,

была она певчей птицей,

а я ; соколицей злой.



Была она птицей певчей (мой маленький свиристель), искала любви навечно ; её волокли в постель. Искала тепла и ласки ; ей крылья пытались сжечь… У маленькой златовласки откуда возьмётся меч? У мяты, ромашки, лета откуда возьмётся злость, обидчикам чтоб ответить? О, трудно же ей пришлось. Но письма она писала ; всё в норме, а ты там как?

А я-то ; ветра и скалы,

Луна, белена и мак,



И строгость, и гнев. Сутулость ; и горький изгиб бровей. Однажды она вернулась ; бегущая по траве. Разбитая на осколки, промёрзшая до кости, и взгляд из-под свётлой чёлки, и сотня потерь в горсти: привыкла уже к разлуке, что дальше ; всегда больней. Я ей протянула руки ; и молча шагнула к ней. Обнявшись, вода живая и маковый горький яд,

друг в друга перетекают

и крепче стены стоят…



Обнявшись, босое лето и рыжий осенний хмель, безжалостность арбалета и певчая свиристель, стоят, ничего не слыша и даже дышать забыв… А небо висит над крышей, всё в звёздочках голубых, похожих на фейерверки из самых волшебных снов. Нас шили по разным меркам, кроили из лоскутов, из разных воспоминаний, из плохо и хорошо…

Нас сшили из разной ткани ;

с одной на двоих душой.