in memory

Автор: Жиль Де Брюн


Бариста Господь, где бы ты ни был,

в сердце, в молитвеннике, в иконном ряду,

вместо эспрессо нацеди мне чашечку неба.

Я допью, взбодрюсь, и только тогда уйду...

А.Р. "Одинокий вечер в кафе"







Мадемуазель Смерть – такая странная дама.

Приглашает на танец не тех, кого надо бы,

а тех, кто указан в дантовой накладной.



Мы были друзьями, наивными и патлатыми,

читали Фроста и Бродского,

куролесили в выходной.



Но он писал волшебные пьесы,

когда я пил мерло с подружками,

он сочинял сценарии,

когда я в общаге тусил.

У нас были общие бесы,

но с разными погремушками,

и розы в наших гербариях

пахли разно.



В расцвете сил

каждый думает о бессмертии

как об успешно сданном экзамене –

вытащил удачный билет, улыбнулся, и ставят «отл.»

Но надежды так часто нам лгут, и не верьте им –

наказание

за беспечность зависит от случая, от

неважных, в сущности, мелочей:

генов, выбора женщины или друга.

И владелец таланта теряет всё вообще,

а Жиль продолжает бежать, как пони по кругу.



Мой друг, очарованный светом звёздного неба,

не вынес ужасов двадцать первого века,

не нашёл в себе кесаря, как не нашёл и Бога,

хотя (я знаю) пытался.

Оставил другим суету и шум.

Сел в уходящий в вечность троллейбус

и уехал.

А я, безбилетник убогий

жить за него остался.



И теперь слезами пишу.







P.S. Умер давний и далёкий друг - из тех, с кем не договорили и не наобщались. Сообщили чужие люди, на имэйл, который я проверяю раз в полгода. Умер ещё в октябре, в эмиграции - успешный, одинокий, бездетный, непонятый. Он был из породы гениев в футляре, мало говорил, много и талантливо писал. Сердечный приступ, быстрая смерть. Я так и не успел рассказать ему о своих трёх маленьких дочках, и я уже никогда не верну ему забытую на моей кухне записную книжку - с телефонами, планами, стихами, каламбурами. Но я буду помнить о нём. А потом мы обязательно увидимся, я надеюсь.