Есенин Жизнь рядом с Черным Человеком

Автор: Михаил Павлов 4


Альманах «АЛЬТЕР ЭГО». Независимый Литературно-Информационный Проект

01. 2015

ОБЩЕСТВЕННОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ СОЛИДАРНОСТИ НАРОДОВ

АЗЕРБАЙДЖАНА «СОДРУЖЕСТВО»

ЖУРНАЛ «ЛИТЕРАТУРНЫЙ АЗЕРБАЙДЖАН»





…Нимб с макушки сползет на шею,

перехватит кадык взахлест –

заарканило притяжение

подбородок мне злой петлей.



Шевелюра в налете инея,

жизнь отыграна, словно роль,

напоследок своей алхимией

превращая чернила в кровь.



В зазеркальности, в обреченности,

ртутным холодом окатив,

в силуэт Человека Черного

мой проявится негатив.



Тянет ртутным, промозглым холодом

в амальгаму сквозной двери.

Не найти мне тропинки в молодость –

Черный выбран в поводыри.



На полшага еще помешкаю,

передышку воздам душе…

Черный хмыкнет с косой усмешкою:

«Ну, давай же - на кураже!..»



Мозг исклеван хищными птицами _

налетели на алкоголь…

Я не знаю сейчас _ простится ли

суматоха моих грехов?



Помню _ брызнет стакан кабацкий,

раскрутивши радужно грань…

Я тогда умел улыбаться

в розоватую утра рань.



Обреченная бесшабашность _

молод был, нагловат и глуп,

и не видел я, мот и бабник,

черный тот силуэт в углу.



Подбежит, дребезжа закусками,

враз улыбчивый половой…

Черный, вечно нечетким сгустком,

в зреньи прячется угловом.



Мозг клюют и пьянеют птицы,

искромсает страницу перо…

Черный рядом со мной садится,

черным страхом сведя нутро.



…Помню, лес куковал кукушкою

в полдень юности, что прошла,

раз до ста…А теперь в психушке я.

Птица глупая _ наврала.



Паранойя играет зрением,

лепит пьяные миражи.

Вот теперь, Черныйгость,ты ко времени,

на поминки поспел души.



Не ищу ни любви, ни жалости _

докоптила моя свеча…

Розой белую с черной жабою

продолжаю в душе венчать.



Начищаю ботинки ваксою _

не исправиться, раз пижон.

Улиц морды одутловатые

лезут на кулаков рожон.



Отвратительные колдобины,

подворотнева глухомань…

Черный рядом присел: «Удобно ли,

в сей клоаке сходить с ума?..»



То село, то Москва, то Питер…

Англитеровская кровать.

Черный омут _ нырнешь, не выплыть.

Да и стоит ли _ выплывать?..



Свято место не станет пустошью _

если ангел забит в закут,

Черный друг мой, великий путаник,

боль утишит касаньем губ…



Не уйти от гипноза сумрака,

льдисто бьющего из под век _

он нашепчет, что ставши умершим,

состоюсь как сверхчеловек.



Воля к жизни _ дурман, иллюзия,

если заиндевел, как клен,

и распахнутое безлюдие

обступает со всех сторон.



Мироточат глаза иконные,

церкви отданы под загон…

В это свальное беззаконие

стул отбрыкиваю каблуком!



И в разливе той тьмы карательной,

где под лозунг подмята речь,

в невесомость шагну, как в праведность,

чтобы душу от тьмы сберечь.



Даже в пекле надежда водится:

есть село на краю зари,

где, всплакнув по мне, Богородица,

створку тайную отворит…



Мир пропал в заоконной замятии…

Этот адовый жар трубы

пол-лица выжигает замертво,

став посмертным клеймом Судьбы.



Пополам надломилась шея,

вся измызгана голова…

Метит Бог, как известно, шельму _

но в стихах я нешельмовал!..



Ухожу _ в неизбывное детство,

вам оставив россыпи строк.

И не нужно, чтоб шли студентки

надо мною взводить курок…