Панчо вилья

Автор: Калинин 2


(Единственный из полководцев XX столетия, который вёл военные действия против Соединённых Штатов на территории самих Соединённых Штатов. Десанты, высаженные японцами на Алеутские острова, конечно же, не в счёт.)



Панчо Вилья – народный герой,

Мексиканский Чапая аналог;

Так же поднят кровавой волной

До небес, так же ярок и жалок,



Даже, в сущности, и не борец

За свободу – почти уголовник,

Генералом хоть стал, наконец;

Кат и жертва, продукт и виновник.



Но деяние только одно

Возвышает его над другими,

Лишь ему озарять суждено

Это странное, грубое имя.



Робин Гуд, дон Кихот, Ланцелот…

С карабином, усатый, в сомбреро;

Возле кактуса с лошади вот

Он слезает… Какая химера



Под приземистым лбом завелась?

Тоже строить мечтал рай кровавый,

Или просто душа извелась

Без любви, без почёта, без славы?



Тихий город Коламбус.… И вот –

Разве кто ожидает удар там?!

На дракона напал Ланцелот

В эту ночь на девятое марта.



Полосатый со звёздами флаг

Будет кровью окрашен отныне,

И – навеки особенный знак

Отмечает безвестное имя.



Но, конечно, дракон не убит,

Разве лишь оцарапан немного,

И возвестницей новых обид

Пролегает погони дорога…



Но ведь было немало других,

Академии с блеском кончавших

На скрижалях военных сухих

С жутким блеском багрово сиявших.



Не могла не клубиться мечта

Под фуражками в недрах извилин,

Не могла быть душа занята

Лишь насущным… Простор свеж и пылен,



Хорошо по нему наступать ,

Правда, там оказаться вначале

Как-то нужно.… И рушится связь,

И прямые дела поглощали…



Быстроходному Хайнцу в огне

Эта сниться равнина могла бы,

Здесь лишь можно раскрыться вполне –

Не чета европейским масштабы;



Как талантом здесь можно блеснуть,

И дерзнут ли успех твой принизить?!

Ждут раздолья, когда в них свой путь

Выжжет клацанье панцер-дивизий!!!



А с фуражки глядел, горд и зол,

Клювом лишь скрежеща от бессилья

Над крестом крюковидным орёл,

Горделиво расправивший крылья.



И другая, наверно, душа

Ровно в эти же самые дали

Напролом – всё, что встретит, круша,

И в безудержном грохоте стали



Устремлялась ведь наверняка;

Тот, кто назван был в честь змиеборца

Легендарного. Если крепка

Лобовая броня, то утрётся



В Потомаке умывшись.… И дух

Лишь тогда перевесть можно, что ли,

И отправить солдатиков двух

Красным флагом венчать Капитолий.



Сколько их, сколько было таких,

Ведь потёмки – душа, всё мы знаем,

Всех объять – не уместятся в стих,

Те, кто был этой страстью снедаем.



Но империи, видимо, той

Суждено изнутри развалиться….

Вот являются новые лица:

Команданте с густой бородой,



Знаменитый сподвижник его,

Тот, что смотрит с футболок, в берете,

Но и эти, и эти, и эти

Ничего не смогли, ничего.



Лишь один, лишь один генерал

Возвышается здесь над другими,

Век минувший высоко поднял

Это странное, грубое имя.



Героическим лавром венчан

Только он в том контексте упругом.

Впрочем, Жуков и Гудериан

Слишком заняты были… друг другом.





Алексей Калинин