Лермонтов. Исповедь. Лирика души Гусара. ХФ-стихи

Автор: Олег Калмин-Песенник-Сценарист


Проект ХФ (полный метр/сериал - 12 новелл):

«И ПУТЬ, И ИСТИНА, И ЖИЗНЬ…»

(Посвящается 1030-летию Крещения Руси (2018 год))

Авторы сценария Олег Калмин и Андрей Зиборов

*****



Новелла 10 (выдержки)

«ЛЕРМОНТОВ. ТАРХАНЫ»



От автора (Олег Калмин): Уважаемый читатель! Это черновик – важен сюжет и смысл. Строки стихотворения будут тщательно отредактированы, на это есть год.



Эпизод 1

ИНТ. КАБИНЕТ ЛЕРМОНТОВА В ТАРХАНАХ - ДЕНЬ

Даниил в строгой, черной светской одежде стоит у стола Лермонтова.

Думает. З/к:



Он здесь писал свои бессмертные творения

И с музой ликовал в порыве вдохновения

Теперь перо забыло его кисть, чернильница пуста…

И вечный упокой его души, истлевшие листы грустят в забвение…



Эпизод 2

ИНТ. ЧАСОВНЯ. СЕМЕЙНЫЙ СКЛЕП. СЕЛО ТАРХАНЫ - ДЕНЬ

1986 год (До реконструкции часовни и усыпальницы – кадры цинкового гроба Лермонтова из архива. История дает возможность в полной мере понять степень невежества и безответственности по отношению к сохранению могилы великого человека в советский период. Этические и христианские законы подсказывают, что нельзя «играть» с захоронениями, нельзя трогать покой усопшего, а тем более ради праздного любопытства выставлять гроб «на поглядение»).



Даниил подходит к часовне, заходит в нее и спускается в подземелье к гробу Лермонтова:



В имение Лермонтовых я в усыпальницу зашел

Деревья, зелень, солнце, краски лета

И наверху в фамильном склепе

Его родных, матери, бабушки и деда

Захоронения я нашел



На ощупь я спустился в подземелье

Там холод, мрак, лишь одинокая свеча горит

И знойным летом, иней на стенах искрит

И в нише замшелый гроб, от старости зеленый стоит

Свинцовый, просмолённый, пропаянный так грубо

В нем Михаил Юрьевич лежит!



От ужаса замерз, но уходить душа не захотела

И я зажег свечу, в моей руке свеча затлела

Погасла, легкой дымкой вдруг вскружила голову мою

И шепот в мертвой тишине из гроба:



С тобой мы разные, но добродушны оба

Заносчив был порой я, а ты святой! Тебе я! Говорю…

Пускай в гробу лежу я деревянном, а сверху в цинковом гробу

Меня перезахоранивали многие раза



Долго везли душу не отпетую и тело с Кавказа

В телеге с имения крепостные мужики

Мучение каждое мгновение, мне каждый камень, шорох

Отдавался адом в душе израненной моей



Мой друг, простите вольности поэта гусарского

Себе церковного вина налей

Я выпью лишь бокал шампанского

За смерть в безумной юности моей!



Как часто, сладкий голос милой музы меня ласкал

И счастье, вдохновения Господь мне посылал

Водил пером он по бумаге, и я творил, мечтал, писал!

Черт дернул за язык, Мартынова я дерзко обсмеял



Дуэль! Я вспомнил Пушкина стихи «ПРОРОК», задумался на миг:

«И он к устам моим приник,

И вырвал грешный мой язык,

И празднословный и лукавый».



Я извиняться не привык

Перед такими, как Мартынов

И в мой последний миг

Я Господа увидел лик



Все кончено, мне надоело жить

А я Мартынова могу убить

И выстрел я в воздух...



И эхо раздалось в горах

Взметнулись в небо птицы

В моих устах погас пиит

Моя душа на небеса летит

И к музе внеземной любви не возвратиться!

Мартынов Николай выстрелил мне в грудь, и я погиб!



Уж больше века, в подземелье сыром и жутком

Порой затопленном, страдаю

И мечется душа, взмываю в небеса

И снова в гроб я прилетаю



Могилу, усыпальницу, мою часто оскверняют

Прах мой беспокоят, стучат по цинковому гробу

Склеп вдруг замуруют, могилу с гробом потеряют

А после стены разрушат, захоронение вскроют



А ныне, в подземном мавзолее, я на виду толпы лежу

За упокой моей души, ты просто помолись

В горах Кавказа душа моя стремилась в небо, ввысь

Картины писал я, стоя на вершине



И воздухом свободы грудь моя раскрылась

Как близко Бог и небеса…

И смерти запах

В ноздри вдруг проник

Простите господа лукавый мой язык!

Я дуэлянт и отпевать меня не стали… Не сердись…



Погиб я молодым… Злой рок…

Века даны мне для раздумья и печали

А сколько смог бы написать я дивных строк

Я дуэлянт… И отпевать меня не стали



Прости печаль души не успокоенной моей

Скитаться вечно одиноко ей пристало

А я так жить хочу среди любимых мной людей…



Архангел Гавриил глядит в нее в свое зерцало

А, там, то белое, то черное пятно

Моей душе людьми и Богом

Упокоение и забвение не дано...

***



В отличие от Пушкина, Лермонтов никогда не брал денег за свои стихи, хотя крайне нуждался. И повторял слова Гете: «Песня, которая льется из уст, сама по себе есть лучшая награда» (пер. с нем. — П.Ф.). Убит в 26 лет...

*****