Кровавые лапы КГБ. Лагерные хроники

Автор: Капустин Избранное






(Из записей Марка Неснова)



Мой приятель Толик к преступному миру никогда не имел никакого отношения, а потому лагерь ему до сих пор представляется чем-то глупым, непонятным и совершенно бесполезным.



Работал он в Херсоне заведующим большим продовольственным магазином, и попался на продаже машины левой водки «Степная».



Дали ему три года и он, с надеждой и уверенностью, что уйдёт домой через полтора , прибыл в северную колонию, где мы и встретились.



Поскольку у него был диплом торгового техникума, я взял его к себе десятником, и он за моей спиной досидел до «половинки» и вышел на «химию».

Работать его оставили в той же должности, и в наших отношениях ничего не изменилось.



Каждый день он рассказывал истории из жизни на свободе и, когда у него появилась Верка, которую он называл «Овчарка» - это не могло не вызвать моего живого интереса.



У Верки было четверо пацанов от шести до двенадцати лет, а муж за год до встречи Верки с Толиком упал с балкона пятого этажа и погиб.

Сам он упал, или Верка помогла, чтобы избавиться от горького пьяницы – это осталось тайной.



Работала Верка на железнодорожной станции, неплохо зарабатывала и умеренно пила. То есть по выходным и праздникам.

Но крепко.

Постепенно и Толик, который раньше вообще не пил, приобщился к её умеренности.

В доме у неё была идеальная чистота, а дети хорошо учились и во всём ей помогали.

Толик с ними подружился быстро, поскольку выгодно отличался и от их отца, и от предыдущих Веркиных хахалей.





Многие жилые дома и учреждения в городе не имели центрального отопления, поэтому в конторе лесобиржи всегда находились люди из города, которые приезжали за качественными дровами.



Довольно часто приезжал к нам и начальник местного КГБ капитан Дубов,

с которым меня познакомил комбат охраны майор Болдин (рассказ "Алла Борисовна").



Дубов был мужик весёлый и контактный.

Знакомство наше длилось больше года, а потому отношения были настолько приятельскими, что он даже иногда привозил нам выпить, и выпивал вместе с нами.



Когда я сам вышел на поселение, меня оставили руководить лесобиржей, и первых пару недель я жил у Толика и Верки.

Но потом начальство выделило мне жилой блок в бараке и я стал жить самостоятельно.



У Верки же бывал часто, поскольку она любила смотреть как я ем, и это рождало у неё желание тоже чего - нибудь перекусить.

А после знакомства с Надей (рассказ «Курица не птица») мы стали бывать там вместе.

Естественно, что отмечали вместе и праздники.



Однажды капитан Дубов напросился к нам на День Советской армии, чтобы отметить вместе.

Обещал прийти с женой и каким-то очень интересным другом.



Никаких предубеждений против КГБ у нас не было, и смотрели мы на Дубова просто как на открытого и весёлого парня.



Пришли они вчетвером. «Интересным парнем» оказался его сослуживец, лейтенант.

А две дамы на жён явно не тянули.

Стало понятно, почему им была интересна и удобна наша компания.



Мы уселись за стол, и все, кроме меня и Нади, довольно крепко и привычно выпили.



Потом, как-то незаметно, Дубов с двумя девицами удалился в спальню, а его коллега, полноватый парень лет тридцати, пригласил меня на кухню, чтобы поговорить.

Поначалу он рассыпался комплиментами в мой адрес (дескать наслышан), а потом незаметно (как это они умеют)перевёл разговор на нужную ему тему.

Его интересовали мои отношения с Гариком Фрумкиным, который, по их информации, является центром сионистского заговора с целью организации выезда евреев в Израиль.

Я хотел перевести разговор в шутку и сказал, что Гарик-это клиент для психиатров, а не КГБ.(рассказ «Литературные страсти»)



Но он стал напирать и чуть ли не ставить мне условия и т. д.



Вообще-то, меня лагерные опера никогда не пытались вербовать.

Как мужчина видит, какую женщину можно развести на «Кофе с продолжением», так и опытному оперативнику понятно, кого можно вербовать, а кто и в рожу заедет.



Но что мне было всегда известно, так это то, что все секретные службы боятся открытости.

Нельзя давать им возможности иметь с тобой какую-либо тайну.

Даже тайну самого факта разговора. В этом они профи.

И надо их вытаскивать на свет, где они беспомощны, как рыба на берегу.



А потому я вышел в зал и громко заявил:

-Вы представляете, этот козёл пришёл сюда жрать нашего гуся, чтобы меня завербовать в КГБ.



Валерий, а именно так он представился, попытался всё обернуть шуткой, но подлетевшая пьяная Верка, слёту ударила его кулаком в зубы.

Пьяный Толик, который в жизни не убил мухи, врезал растерявшемуся Валерию ещё раз, а когда тот упал начал вместе с Веркой бить его ногами.



У перепуганного кагэбэшника расстегнулся пиджак и все увидели рукоятку пистолета.

Никто не понял, как у Верки оказался этот пистолет и она стала орать, что застрелит сейчас этого засранца.

А потом схватила его за шиворот и вместе с Толиком потащила на балкон:

-Сейчас мы его выбросим гада. Этому балкону не привыкать.



В это время из спальни выскочил полуголый Дубов с такими же девицами, и мы все вместе отобрали растерянного и перепуганного лейтенанта у Толика и Верки.

Надя забрала у Верки пистолет и передала Дубову.



Все быстро оделись и сбежали. Девицы прихватили со стола последнюю бутылку коньяку, чем привели Верку в бешенство.



Однако наутро нам было не до смеха, и мы не знали, чего ждать.



И когда в контору зашёл Дубов с начальником милиции Свешниковым, тоже нашим приятелем, мы не знали, что и думать.

Толик вообще был в предынфарктном состоянии.



Оба офицера сразу в два голоса попросили нас забыть инцидент и никому об этом не рассказывать. Дубов без конца извинялся.



Уже потом комбат Болдин рассказывал мне, как боялись кагэбэшники огласки этого дела.

Оба женаты и члены партии. Пили неизвестно где, с кем и сколько.

Чуть не потеряли оружие.

Достаточно, чтобы испортить себе карьеру.



Через пару месяцев и Дубова и Валеру перевели на новое место, куда-то под Ухту.

А Толик прекратил выпивать навсегда.

Вот такая вот польза человеку от кровавого КГБ.