Магда

Автор: Маша Гущина


«Это тот самый самолет. Мы сидим на своих местах. Я думаю о неизменных вещах: о жизни, смерти и о предназначении меня в этих категориях. В общем, как обычно. Экзистенциальные настроения уже давно плотно вошли в мою жизнь. Кажется, это навсегда, по крайней мере надолго. Понимая одно, другое, третье, я не смог остановиться. Мы всегда были вдвоем. Кажется, это именно то, о чем я мечтал, все, чего я всегда хотел. Вот она: красивая, молодая, но уже не та тайна, которая была для меня бесконечна» - думал мужчина лет тридцати пяти. Он стал еще красивее, чем был в двадцать, двадцать пять. Он это знал, но его это никогда не занимало настолько, чтобы щеголять перед дамами или сводить с ума своих секретарш, или, чего глупее, изменять ей. Она – это моложавая беспокойная темноволосая девушка, кажется, будто еще не совсем женщина. Он не раскрыл ее.

- Может, мы все-таки выйдем, мне нехорошо. Мне плохо. У меня предчувствие, дурное предчувствие. Я прошу тебя…

«Почему для меня так важно это все? Почему меня это занимает больше, чем ее переживания? Я люблю ее, это ясно. Но этого стало мало. Как жаль! Катастрофа произошла, но процесса этого никто так и не заметил. Получили, как и всегда, лишь удивление от результата. Жизнь – это отчаяние, тоска по прекрасным мгновеньям, которые ты не можешь контролировать. Лозунги – ты живешь так, как ты мыслишь. Это ложь. Все устроено намного сложнее или проще, черт его разбери! Я выбрал ее, я сделал выбор в сторону счастья. Вот она, береги, трепещи. Где это все? Она будто расслабилась, уплотнилась. Где ее прежняя утонченность? Где мысли? Куда делось это все? Я потерял ее, когда нашел и обрел. И она несчастна. Точнее не так счастлива, как могла бы быть, как я ей обещал. Обещал… Мы скоро полетим, стюардессы просят поднять столики, застегнуть ремни. Все эти формальности, боже…» - он выполнял все, что говорили эти милые, вежливые девушки. Вид у него был дружелюбный, волевой. Его густые брови были идеальны, может быть даже слишком. Он умел говорить, излагать правильно свою мысль. За столько лет он этому научился и был даже горд. Самолет выезжает на взлетную полосу. Пилот что-то бормочет, как всегда быстро, без эмоций.

- Нет, я так больше не могу. Мне страшно. Пожалуйста, пожалуйста, прошу тебя… Давай выйдем, давай сядем в другой самолет.

«Она переживает, сжимает своей мокрой ладонью мою. Я люблю ее, это ясно. Но не так, как бы мог. Не так как хотел бы. Может, не так как могу, а может быть, не могу. Она говорит, говорит, говорит. Я так хочу помолчать, подумать. Все стало слишком низко, или приземленно. Может я, ища всю жизнь постоянства, постоянен только в поиске? Вспомнилось стихотворение Тютчева, в школе еще учили. Молчание, или silentium. Да, я его помню. Мысль изреченная есть ложь. А я правдив в своей голове. Я соглашаюсь, утешаю ее, держу ее руку. А где я сам?» - он был внимателен и взволнован. Все оставалось на своих местах. Самолет выехал, начал ехать медленно, потом быстрее, и уже почти…

- Пожалуйста, я переживаю, мы не должны были лететь. У меня предчувствие. Я боюсь. Я не могу успокоиться. Пожалуйста, прошу тебя…

«Мысль изреченная есть ложь. Как интересно. Жизнь – вот она сейчас, потом ее еще нет. Какие простые мысли и как они правдивы. Молчи! Молчи, пожалуйста, дорогая. Я устал слышать твой страх. Ты была храбрее, свободнее. Кто ты сейчас? Почему ты стала такой? Ты была так обворожительна. Я любил тебя. Я устал тебя любить. Но я буду всегда любить тебя. Как и многих других, которые когда-либо трогали мое сердце. Ведь это не случайно. Тронутое сердце раз, не может быть не тронуто второй и третий. Ты способен на это. Ты помнишь все. От этого никуда не деться. Воспоминания – единственное, что мы имеем и чего у нас не отнять…» - взлетели. Набираем высоту. Все хорошо, полет проходит стандартно. Ремни расстегнуть еще нельзя, но всегда так хочется и многие нарушают правила. Все уверены, что по стандарту все будет хорошо.

- Я сойду с ума, пока мы не приземлимся.

«Любовь – это не абсолют. У нас всегда все было хорошо, мы отлично ладили. Но почему эти гнусные, оскорбляющие мысли лезут ко мне в голову. Я готов выйти из самолета прямо сейчас. Оставить ее. Оставить. Боже! Как я могу! А ведь, кажется, что могу. Я будто теряю вкус ко всему, что так радовало меня» - начинает трясти, зона турбулентности. Просят оставаться на своих местах. Это продолжается уже час. Кажется, что-то сломалось. Вот еще – нарушена герметичность. Просят не паниковать, но, кажется, катастрофа началась. Все удивлены, поражены, испуганы результатами. Как всегда.

«Ну вот! Она опять была права. А я дурак. Но если это должно случиться сейчас, я приму это достойно. Я всегда знал, что переживать до происшествия – нелепо, после – глупо. А после - ничего не будет, если это произойдет. Она плачет, она держит мою руку. Скоро начнется истерика… Скоро начнется конец».

- Я же говорила! Я же тебе говорила! Боже! Это конец! Что делать?! Пожалуйста, не молчи!

«Мысль изреченная есть ложь. Я будто оцепенел. Она нарушает это»

- Пожалуйста, давай что-то делать. Мне страшно. Мы разобьемся.

«Самолет начинает падать. Паника. Это выглядит потрясающе, как в качественном фильме. Как я докатился до этого, что я не чувствую страха смерти? Где мой инстинкт самосохранения? Я не боюсь потерять ее? Боже! А как я злился, когда тот парень клеился к ней! А как я ревновал ко всему – к прошлому, к мыслям. Как я любил ее! У меня крушение внутри, все рушится. Все сломано. Это трагедия…» - Больше мыслей не оказалось. Все кончилось.

Он сидел с пустыми глазами, мужчина лет тридцати пяти. Он не выглядел отстраненным, он выглядел, как человек, который погружен в размышления, или который просто устал и хотел поскорее пережить перелет. Но пережил гораздо больше, чем предполагал стандарт.

- Я чувствую неладное. Я переживаю. Знаешь, я думаю, нам стоит выбрать другое время и пока не поздно выйти. Может, мы все-таки выйдем, мне нехорошо. Мне плохо! У меня предчувствие, дурное предчувствие. Я прошу тебя…

- Да пошла ты на**й, Магда.