Случай на дороге

Автор: Георгий Русанов 2




Я уже подъезжал почти к дому, осталось каких ни будь километров пятьдесят, может с “мелочью”, уже свернул на покровскую дорогу. Асфальт ровной лентой стелился по невысокой насыпи под колеса моей машины. От солнца остался один отсвет заката, даже, можно сказать опускались ранние летние сумерки и ближний свет был не лишним. Уже часов шесть за рулем притомили меня основательно и только родные просторы за окном машины, плавно сменяясь, напоминали о движении и не давали расслабиться. Пора сенокоса – самое дивное время на моей родине! Я и ехал на сенокос, с его не с чем несравнимой знойной суматохой, всегда волнующей, как будто никогда не стареющую душу! В открытое окно машины запах разнотравья щедро заполнял грудь таким тонким дыханием дурманящего аромата, откуда то с ближнего покоса. По правую сторону, через пшеничное поле, еще виднелся Корсунский лес, чуть замаскированный вечерним туманом. На шоссе было свободно, никого, и я привычно ощущал под ногой педаль газа, тем более дом и ночлег звали все с большей настойчивостью. Только волнующее прикосновение к чему то своему, неизмеримо родному, ощущение затаённой близости к родному краю, притупляли общую усталость. Природа готовилась ко сну и ни что, даже первая звездочка, не мешала ей в этом, забыться от дневной суеты и зноя.

Я невольно всматривался в дорогу, наслаждаясь неповторимыми красотами, уплывающими назад за окном машины! Вот с края насыпи, с обочины дороги, метрах в трехстах от меня, взмыла по над землей какая то большая птица, в сторону леса. Медленно взмахивая крыльями, она почти исчезла в синей дымке тумана, потом полетела вдоль леса, держась моего правого борта, постепенно оставила лес и далеко впереди меня повернула опять к дороге, наверно с намерением перелететь на другую сторону, по прежнему низко копируя вечерний рельеф местности. Чувства нежной любви и привязанности к родным местам переполняли мою соскучившуюся душу. Можно ли бросить тебя, родина, забыть твои закаты и туманные дали твоих просторов? Я был погружен в думу о земле, вечности, отцовском доме. Птица, это наверно степной орёл, уж очень большая, по прежнему плавно взмахивая крыльями, сейчас будет взлетать над дорогой, чтобы пересечь её. Боже, как красиво она летит над пшеничным полем на фоне ещё видимого вдалеке леса! Но, странно, она почему то не меняет высоты своего красивого полёта и я стал,сначала с опаской, потом лихорадочно, соображать, кто первый из нас пересечёт траекторию другого, или по тормозам? Сто это не так много. Но и не так мало. Если в пустую, напрасно, и птица взмоет над дорогой... Мои нервы сдали первыми! Но всё равно поздно! Птица так и не стала набирать высоту, наверно и не собиралась. Отчётливо слышан был резкий визг тормозов, глухой грохот днища кузова о мягкое препятствие и, метров через пятьдесят я остановился взволнованный, даже испуганный случившейся неожиданностью. Трясущимися руками выключив ключ зажигания, я не сразу понял, что произошло. Посмотрел от машины на ещё бьющуюся на асфальте птицу и взволнованный побежал к ней. Она уже почти не билась, когда я ее поднял. Было в ней килограмма два, а размах крыльев превышал мой рост. Я долго держал её на руках, не зная что делать, в надежде, появится на дороге какая ни будь машина. Мне срочно нужен был хотя бы временный собеседник, временный сочувствующий моему состоянию. Но время шло, тёплые сумерки постепенно сгущались, на дороге никого не было и я, подойдя к машине, достал из багажника сапёрную лопату и сошёл с насыпи. Потом, когда похоронил птицу тут, у машины, ещё долго стоял на насыпи дороги, так ни кого и не дождавшись. От солнца осталось над лесом только зарево. Кончался и вечер.

До самого дома меня не покидали печальные мысли о происшедшем. Что это было? Случайность? Ошибка? Чья? Моя? Или это самая настоящая агрессия? Чья? Я ломал голову, что же произошло? Что толкнуло птицу, именно толкнуло, на такую неожиданную жертву? У неё наверняка есть птенцы, которых другой, оставшейся теперь одной, будет очень трудно, а может и не возможно поднять на крыло. Чем я ей помешал? Ведь она наверно атаковала машину. И расчетливо, злобно, как ненавистного врага, и точно в её середину, под радиатор? Гуманно, по птичьи выразила своё презрение к не прошенному врагу.Могла бы чуть промахнуться, броситься не между колес, а выше, в лобовое стекло, тогда... И тут меня осенила догадка, что разозлил птицу не я, не мчавшаяся по шоссе моя машина, а её ближний свет спровоцировал агрессию! Как же я не догадался? Как же я не остановился на шоссе заблаговременно, не выключил свет и двигатель, не дал птице пролететь мимо, осмотреться и возможно понять – опасность придумана. С этими мыслями я ехал до самого дома и они терзают меня до сих пор. А каким молчаливым, счастливо задумчивым я был тогда за рулём, за полчаса,даже за несколько минут до случившегося.