Нечто о незначимом-10

Автор: Борис Ефремов 2


НЕЧТО О НЕЗНАЧИМОМ



Биография в стихах



Глава десятая



901.



Василия Великого закон —

В моей трактовке вам уже знаком.

То вдруг уводит духом искушенья

От Господа, то силу возвращенья

Даёт нам снова он — таков закон.



902.



Всю жизнь свою окидывая взглядом,

Вернее ту, что вскоре за детсадом,

В стенах начальной школы началась

И памяти мне подарила вязь, –

Так вот, всю жизнь окидывая взглядом,



903.



Как на ладони, в вихре многих дней

Следы воздействия я вижу в ней

Отлива и прилива веры в Бога.

Передо мною стелется дорога,

Как на ладони, в вихре многих дней.



904.



В начале самом я, как все мальчишки,

Одни лишь приключенческие книжки

Читал запоем... Купер, Дойль, Дюма,

Жюль Верн, Гюго... От них сходил с ума

В начале жизненном, как все мальчишки.



905.



О Боге я тогда одно лишь знал,

Что никогда Он не существовал,

Что мир за вечность сам себя построил,

И Бог меня ничуть не беспокоил.

И выходило — я Его не знал.



906.



Что нет Его — нам говорили в школе,

Что мы живём единственно по воле

Не чьей-то, а по собственной, своей.

И ничего нет лучше и мудрей.

Так говорили нам в начальной школе.



907.



И жили мы по собственной, своей,

Ребячьей воле. В чехарде затей

Играли в карты, в зоську, в чику. Или

После уроков драться уходили

По воле разгулявшейся своей.



908.



Уже, как мне подсказывает память,

Мы в местный парк ходили донжуанить

И на квартиры развращённых дев

(Что не квартира, то тебе и хлев)

И пили там — подсказывает память.



909.



Не буду говорить за всех за нас,

Но Бог меня от плотской страсти спас.

В мой слабый дух Он страсть вложил другую,

Негаснущую, дерзкую, живую —

Быть может, в одного за всех за нас.



910.



Любовь к певучему, как песня, слову,

Как бы на зло обычному, земному,

Вошла в меня. И я страдал, пока

Не возникала за строкой строка,

Как плод любви к таинственному слову.



911.



Тогда не думал я, что этот дар

Мне дан был Богом. Что в крови пожар —

Его присутствие в мальчишьем духе.

В те времена мы к Богу были глухи,

Как нечто должное считая дар.



912.



Но, передумав с давних пор о многом,

Теперь я знаю — первой встречей с Богом

Одна лишь только и могла мне стать

Та поэтическая благодать.

Я понял это, думая о многом.



913.



Так хитроумно проявился он,

Василия Великого закон.

И хоть не знал о нём я совершенно,

Но мною тонко правил неизменно,

Мои пути прокладывая, он.



914.



И что же мною, вас спрошу я кстати,

Руководило, кроме благодати,

Когда с тетрадкой первенцев своих,

Я шёл, всегда застенчив, скромен, тих,

В газету местную, спрошу я кстати?



915.



Страдая от боязни и стыда,

Я слушал литсотрудника тогда

Скорее даже и не замечанья,

А похвалу за детские старанья,

Страдая от боязни и стыда.



916.



Но в десять лет, когда стихов подборка,

С напутствием, где чересчур подробно

Подчёркивалась песенность моя,

Совсем не в меру возгордился я,

Лишь появилась первая подборка.



917.



Я одноклассникам давал читатать,

Что в муках удавалось сочинять,

И на усмешки их: «И я смогу так!»

Я отвечал: «А напиши! Без шуток»,

Когда свои стихи давал читать.



918.



Но явно большей степени величья,

Как видится теперь, успел достичь я,

Когда в редакционный принят штат

Был после школы. Каждый мой собрат

Вставлял кирпичик свой в моё величье.



919.



Стихи в газете шумной чередой

Рабочий стаж означивали мой,

И мы их в ресторане отмечали

Не часто, только иногда в начале,

А чуть позднее — шумной чередой.



920.



Да ладно бы еще друзья, начальство! —

Хакасское издательство пристрастно

К пииту проявило интерес.

И вовсе тут меня попутал бес —

Уже издательство, друзья, начальство!



921.



Но тут бы мне, друзья, уразуметь,

Что славы поэтическая медь

Ещё в своём горниле не созрела

Для доблестного скульпторского дела,

Вот это бы тогда уразуметь.



922.



В год выхода готовящейся книжки —

Такие неприглядные делишки! —

Издательство закрыли. Для чего

Хакасам тамошним иметь его?

И я, понятно, не увидел книжки.



923.



Конечно, это был небесный знак,

Что жизнь моя пошла совсем не так,

Как, видимо, Создателю хотелось.

Моя гордыня, к зелью мягкотелость.

И вот такой понятный, ясный знак.



924.



Был и другой —подумать здраво чтобы.

Настало время длительной учёбы,

Духовно развиваться, возрастать,

Поэзии глубины постигать.

Был знак другой — подумать здраво чтобы.



925.



Но, о себе туманно возомнив,

Что мне по силам песенный мотив

И что покорно песенное слово,

В студенческую жизнь я образцово

Вошёл, себя поэтом возомнив.



926.



А между тем, стихи рождались реже.

Мальчишники своей волною свежей

Раскачивали монотонный быт.

Звенит гитара и вино журчит.

И потому стихи рождались реже.



927.



Теперь, через десятки долгих лет,

В судьбе моей я вижу чёткий след

Всесильных, непреклонных искушений,

От совести и Бога отхождений

В течение моих бурливых лет.



928.



Та первая великая волна

Меня по дальней юности вела

От творчества, непризнанного Бога,

До будущего Отчего порога —

Та первая великая волна.



929.



Но я, отката не осознавая,

Гордился: мол, судьба моя такая,

Что вдаль летит, не тлея, а горя,

И вечность целая до сентября,

Считал, отката не осознавая.



930.



Я тешил этой мыслью дух и плоть.

А между тем, Создатель мой, Господь,

Уж начинал подспудно исправленье

Того неудержимого паденья,

Чему я подчинил и дух и плоть.



931.



Он усложнял мою земную жизнь.

Так неожиданно в неё вплелись

Отряд на целине, три года службы

Армейской и пять лет учёбы, дружбы

Студенческой — так усложнялась жизнь.



932.



Потом женитьба, и рожденье сына,

И репортёрство, и гнилая тина

Мещанства, затопившего страну,

Её и ширину, и глубину,

Но не меня, пускай плохого сына,



933.



Однако не настолько, чтобы не

Болеть душой о русской стороне,

Чтобы не бить в колокола стихами

О том несчастье, что случилось с нами.

Однако не настолько, чтобы не...



934.



Короче, я дружил с зелёным змеем.

Но понял вдруг, чем вместе мы болеем.

Безбожье нас к развалу привело,

И это расплодившееся зло

Страшней содружества с зелёным змеем.



935.



Второго искушения волна

Меня настигла в год, когда страна

Забуксовала, разом развалилась.

Тогда нам многим оказала милость

Второго искушения волна.



936.



Перечитав трактатов эвересты,

Мы в них ответов не нашли, хоть тресни,

Как мир возник. Какой-то сивый бред

Про жизнь и разум, про вселенский свет

Нам лепетали книжек эвересты.



937.



Да только мы в своей простой судьбе,

Чтобы возникало что-то по себе,

На радость, на мученье ли, на счастье,

Без волевого умного участья,

Не видели в своей простой судьбе.



938.



И превращался материализм

В какую-то бесформенную слизь,

В какую-то бессмысленную сказку,

В какую-то болотистую ряску —

И атеизм, и материализм.



939.



Тот и другой нам объяснить не смог

Вселенной тайну. И понятье Бог

Пустующую нишу заполняло.

Всё на свои места надёжно встало.

Один лишь Бог всё объяснить нам смог.



940.



Но Бог не Рерихов, и не Блаватской,

И не Толстовской веры святотатской.

Не Боги это всё, а так — божки,

Приравненные с дьявольской руки

Еретиков (и в том числе Блаватской).



941.



Когда коммунистический запал

Во мне угас и дымной хмарью стал

(За целый век в стране он не прижился),

Я новою опорой устремился

Изгнать из сердца призрачный запал.



942.



А в чём опора? В самой мощной силе.

В той, о которой в прошлом мы забыли.

Опора в Боге, всех миров Творце,

Спасителе, и Друге, и Отце.

Опора — в самой мощной, вечной силе.



943.



В то время я завёл себе тетрадь,

Стараясь свойства Божии собрать,

Рассыпанные там и здесь нестрого.

Но оказалось их не так и много,

Которые легли в мою тетрадь.



944.



Среди религий и других учений

С десяток было общих изречений,

Что вечен Бог, всезнающ, вездесущ,

Правдив, и справедлив, и всемогущ —

Свидетельства религий и учений.



945.



Из общего еще отмечу я,

Что Бог миров создатель и судья.

И что по воле Господа вершится

Жизнь человека, дерева и птицы.

Вот это бы еще отметил я.

946.



Но согласитесь — лишь едва-едва

Отмеченные свойства Божества

Очерчивают вечного Владыку,

И соответствуют Господню Лику

Весьма неполно, лишь едва-едва.



947.



Религия, не знающая Бога,

Уже неистинна, уже убога.

И если Бог на самом деле Бог,

Он о Себе гораздо больше смог

Поведать нам, чтоб мы узнали Бога.



948.



Непросто я к Догматике пришёл.

Но как мой дух воспрянул и расцвёл!

Как впитывал я знания Христовы,

Земли и Царства Вечного основы.

Жаль, к этому я раньше не пришёл.



949.



Я поначалу только восхищался,

Что наконец до нужного добрался.

Очередной спасительный догмат

Я трижды перечитывал подряд

И мудростью великой восхищался.



950.



Но постепенно восхищенья пыл

Я пониманьем ясным заменил,

Что вот оно, единственное в мире

Учение (нет ярче, глубже, шире).

Стал пониманьем чувствнный мой пыл.



951.



Как будто сквозь магический кристалл,

В соцветье Божьих свойств я увидал,

Как во вселенском шестидневном цикле

Земля и небо, свет и жизнь возникли,

Как будто сквозь магический кристалл.



952.



Во всей природе свойства Божьи эти —

В бескрайних далях, в благодатном свете,

В премудрости творений, в красоте,

В хрустальной родниковой чистоте.

Во всей природе Божьи свойства эти.



953.



И даже Божья тройственность сама

В нас как единство духа, и ума,

И тела. Троица — ведь это разом

Извечный дух, энергия и разум,

И в этом Божья тройственность сама.



954.



А если мы весь мир возьмём? — то, к слову,

Он подчинён движенью волновому,

В нём каждая отдельная волна

Трёхипостасна, и подчинена

Влиянию трёх точек, если к слову.



955.



Вот потому-то я и убеждён,

Что Истина и есть Христов закон.

Он мир во всех аспектах объясняет

И с жизнью расхождения не знает.

Он Истина. Я в этом убеждён.



956.



Читатель! Но уж коли о волне

Мне вам опять пришлось напомнить мне,

К Василию Великому вернёмся

И снова рассуждением займёмся,

Но о духовной, нравственной волне.



957.



Теперь, пожалуй, без предположений

Могу сказать, что в жизни искушений,

Немаловажных, значимых, крутых,

Опять же троица, триада их.

И это точно. Без предположений.



958.



Период первый начался с того,

Что Бог коснулся сердца моего,

Вошёл в меня напевными стихами,

Но, увлечённый бурными страстями,

От состоянья я ушёл того.



959.



Конечно, я писал стихи, но всё же

Мальчишники мне делались дороже,

И вскоре дар великий — благодать

По-глупому пришлось мне растерять,

А жить без Бога — это мука всё же.



960.



И так мне стало тяжко, хоть реви,

Когда устои рухнули мои.

Хоть верил я в те времена в пустое,

Но это были всё-таки устои.

И вот не стало веры, хоть реви.



961.



Я в долгих и мучительных метаньях

Приметил новой веры очертанья,

И то, что по незнанью отвергал,

Прочней мне показалось, чем метал.

Явилась пристань в немощных метаньях.



962.



Когда я в Божьей Истине окреп,

Она мне стала и вино, и хлеб.

Безумно жить в веселье расхотелось.

И как же мне в мечтах моих летелось!

И как же я в стихах моих окреп!



963.



Мне пару дней хватало на поэму

(На православную, понятно, тему),

А на стихи — проблем и вовсе нет.

Наверное, в те годы был расцвет,

Раз пару дней хватало на поэму.



964.



Теперь, пожалуй, я могу сказать —

Меня не покидала благодать.

Я раньше в церковь заходить стеснялся,

А тут креститься взял да и собрался,

И принял таинство, могу сказать.



965.



И чудеса! — почти что ежедневно

На службы, литургии и молебны

Я в храм ходил, замаливал грехи,

А после вновь садился за стихи.

И чудеса! — почти что ежедневно.



966.



И если раньше я не понимал,

Что тайно Божье дело выполнял,

Теперь я точно знал, что в Божье дело

Впрягаться мне моя пора приспела.

Теперь я это точно понимал.



967.



Я выше говорил: волна вторая,

Как в час прилива, пеною вскипая,

Продлила искушения закон,

И только-только начинался он,

Наращивала мощь волна вторая.



968.



По воле Божьей предстояло мне,

Как будто бы солдату на войне,

Еще одно большое отступленье,

А может, и побольше — искушенье

По воле Божьей предстояло мне.



969.



Ну, а пока семейством всем в машине

Мы в Верхотурье мчим. Я вам о сыне

Уж говорил, что он который год

В Ванкувере, не бедствуя, живёт

С женой и дочкой. Вот мы мчим в машине.



970.



Давно уже по тем святым местам

В дни отпуска проехаться мечтал

Наш сын Денис. Заморская дорога

Их дружно привела в обитель Бога.

И вот летим мы к тем святым местам.



971.



Я думаю о том, что, старый грешник,

Недопустимо долго я, конешно,

Всё собирался к праведным мощам,

Но вот удача выпала и нам.

Еще я думаю о том, что, грешник,



972.



Быть может, всё же буду я прощён,

Что сын мой был в совдепии крещён

И, кажется, по моему примеру

Там, вдалеке, Христову принял веру,

За это, может, буду я прощён.



973.



Я думаю об этом, но не знаю,

Что мчусь уже по самому по краю

И что весьма коварен и силён

Василия Великого закон,

А я об этом ничего не знаю.



974.



И как же было мне узнать о том,

Когда пронизан верою наш дом,

Когда в семействе каждый вечер снова

О Феофане, Истине Христовой —

Так можно ль было мне узнать о том?



975.



Нельзя, конечно. Но пришлось узнать.

Бесценную Господню благодать,

Гарантию Немеркнущего Царства,

Я променял на прежнее гусарство.

Вовек бы мне проклятое не знать!



976.



Уже совсем забытая, проснулась

И долго не сдавалась и не гнулась

К душевному увеселенью страсть.

Стихи имели надо мною власть

По-прежнему. Но снова страсть проснулась.



977.



И, сочиняя новые стихи,

Я чувствовал, как старые грехи

Божественные темы затемняют,

И сердца свет и пламя отнимают

Лишь внешне совершенные стихи.



978.



Когда-то Иоанна Богослова

Меня пронзило праведное слово

О том, что если ты во тьме живёшь

И говоришь, что с Богом — это ложь.

Великое прозренье Богослова.



979.



Я не без Бога Истину постиг,

Считая — просиял мой тёмный лик,

Ведь светятся во мне святые знанья,

Но это были только лишь мечтанья.

Я внешне Божью Истину постиг.



980.



А полное, как вечность, постиженье —

Своей земною жизнью подтвержденье

Тех граней Истины, что Бог создал

Как бытия людского идел,

Его практическое постиженье.



981.



Что было толку, если в голове

Почти все знания о Божестве,

А в жизни, хоть в стихах и очищался,

Духовною грязнулею остался.

Не знанья уж, а ветер в голове.



982.



Когда ходил я в церковь ежедневно,

Почти неукоснительно и гневно

Я даже с помыслами воевал.

Грех совершить — духовный был скандал,

Но это если в церковь ежедневно.



983.



А нынче в поэтических делах

Я по уши увяз, и ох и ах.

На исповедь сходить бы, причаститься,

Но это на потом, как говорится,

И снова в поэтических делах.



984.



И снова после дела — наслажденье.

Мелькнёт, как птица, детское виденье:

Стою в ларьке и пива пью стакан,

И радость, что чуть-чуть я снова пьян.

Какое гибельбное наслажденье!..



985.



Нет, нет! Сегодня же в соседний храм.

Там тишина, мерцанье свечек там.

Там батюшка цепочкой от кадила

Звенит так освежающе и мило.

Нет, нет! Сегодня же в соседний храм.



986.



Жить надо начинать почти с начала,

Когда и солнце радостно вставало,

И слов рождался радостный напев,

И я бродил, от счастья захмелев.

Вот с этого и надо жить начала.



987.



С одною только разницей — тогда,

В далёкие, зелёные года,

Я Богу начинал служить немного,

Еще не чувствуя, не зная Бога,

В зелёные года мои — тогда.



988.



Теперь же, с той кристальной чистотою

Мне надобно соединить душою

Познанье Истины, что Бог мне дал,

Всей мудрости магический кристалл —

С мальчишеской далёкой чистотою.



989.



Но есть и третья, высшая, волна.

Всех сил моих потребует она.

Узнав Господню Истину, мне надо

Стать не подобием немого склада.

Передо мною высшая волна



990.



Поставит и великую задачу —

Не только знать, а жить совсем иначе:

Жить во Христе, чтоб чистая душа

Дела свои вершила не греша —

Такую вот великую задачу.



991.



Смогу, тогда отвечу на вопрос:

«Что значу я?» Как говорил колосс,

Поэт Владим Владимыч Маяковский:

Родился, мол, и рос, кормили соской...»

Тогда и я отвечу на вопрос.



992.



«Что значу я? — я ничего не значу,

Когда не каюсь, не молюсь, не плачу,

Когда без Бога жизнь свою влачу.

А с Богом всё на свете по плечу,

Я многое тогда на свете значу».



993.



Темно влачились дни, как я сказал.

И всё же я себя за шкирку взял

И в храм пошёл. Весеннею листвою

Сияли тополя передо мною.

И всё сияло, я бы так сказал.



994.



Лишь на душе моей темнее ночи.

Я шёл на исповедь, но я не очень

Надеялся, что батюшка Илья

На этот раз легко поймёт меня,

И потому в душе темнее ночи.



995.



Наверно, скажет он: мол, что, дружок,

Ты раньше-то сюда придти не мог?

Вон время сколько дней перелистало.

Пришёл, когда совсем уж туго стало.

Наверно, скажет он: вот так, дружок.



996.



И я, как в первый раз, всё не решался

Войти. Ко входу шёл и возвращался.

Обдумывал, с чего же мне начать?

Ведь снова же начну я повторять

Грехи вчерашние. И не решался.



997.



Но тут, как встарь, перекрестив себя,

Я в храм вошёл. Ступеньками скрипя,

Поднялся на этаж, где золочёный

Иконостас стоит, висят иконы,

И вновь как встарь, перекрестил себя.



998.



И вижу: батюшка идёт навстречу

И, словно бы вчера, привычной речью

Меня встречает: «Рад увидеть вас!» —

«Я тоже, батюшка!» — «Ну, в добрый час!»

И он с улыбкою идёт навстречу.



999.



Целует троекратно, руку жмёт,

Потом в свою приёмную ведёт,

С киоском рядом. Я иду в волненье,

А батюшка Илья на удивленье

Приветлив. И опять мне руку жмёт...



1000.



Но стой, поэт! Уж тысячный куплет

Спешит-торопится увидеть свет.

Пора поставить точку в завершенье.

Прости-прощай, свободное творенье!

Прости-прощай, мой тысячный куплет!



2.06.16 г.,

Обретение мощей свт. Алексия,

митрополита Московского,

всея России чудотворца