Лимерикую я снова, рыбы нового улова

Автор: Зус Вайман


У нас был работник из Риги,

любил он забеги и прыги.

Его посадили,

годами гноили...

В остатке сухом только фиги.



У нас спал шпион Лукашенки,

поймали—поставили к стенке.

Он пискнул: «Высоцкий...»

Но крикнули: «Троцкий!»

Так долго дрожали коленки...



В сети Мишка был как учитель,

Митька закадычный мучитель...

Дивился народ:

«Так кто же препод?!»

И всех огорчал поперчитель.



Пожаловал к нам Миха Гришин,

о нём я был много наслышан:

«Ой, он архитектор!

Он женщин инспектор!»

Но спился. Живёт теперь выше.



Давно окопался тут Габи

как врач и потомственный рабби.

Нашёл ему жёнку—

ребёнок к ребёнку!

...Но хлюпнули Нюшкины хляби.



Здесь Койфман продолжил карьеру,

клепая детей... Правда, в меру.

Нашёл ему самку!

Еврейку! Не хамку!

А он уступил мне квартеру.



У Инны всё шился Им. Глейзер,

она ему сделала «Вейзмир!»

Родился сынок...

Но Глейзер утёк.

Остался в стихах этот крейзер.



Да, здесь метушилась и Свиник,

как я, пациент разных клиник.

Совал я носок—

теперь есть грибок.

И с зудом строчить как Зин. Зиник.



На мощных зарплатах был Вадик,

жена-рыжина, вёрткий задик.

Он сделал петлю:

«Я всех вас пошлю.»

...Сиротке дед, бабка, детсадик.



А с нами носился и Гарик,

хучь евр, сыночек татарик.

Ночами не крал,

ел сахар. Амбал!

Но к старости стал он как Шарик.



Эх, с нами мчал Лёнечка Чарный,

вот хлопец был щедрый и гарный.

Но Б-г его дрючил

и вовсе замучил.

А я был помощник бездарный.



Средь нас затесался Карончик,

богат был, но тощ, будто пончик.

Всё пицца, ох, пицца...

Решился жениться,

но сильно подвёл его кончик.



Роскошно зажил доктор Фишман,

но с бабами было не пышно.

Гони в Филиппины,

там прелесть-фемины,

муслимы незлимы и Кришна.



А вдруг и Шарлотка-Шарлинка,

была чья-то беглая жинка.

Но папа поляк.

Поэтому, так—

поедешь к армянам! Слезинка...



Вот здесь жировал некто Чаус,

жена изменила, ну, малость.

Он взял револьвер,

«Прощайте же, сэр.»

Но дочь весела. Микки-маус.



Вверху совладельцем был Кислер,

имел нехорошие мыслер.

Навёл марафет...

Давно его нет,

но капают трубы и числер.



Была изумительна Лена...

Но сбёг из любовного плена.

Нашёлся Марцинк,

он сделал «тыдынк»,

а Лена искала полено.



Тут, рядом, в подъезде дрых Шпигель,

квартплат не платил, фигль-мигль...

Сбежал на юга,

к чертям на рога,

где левые шепчут: «Хай зигль».



А Вася всё жил неприлюдно,

игрался-питался он скудно.



Сник грязной водой...

И, будто бы гой,

дензнаки совал беспробудно.