Переодевание Пегаса

Автор: Тоха Моргунов


Морды воротят обычно все тёти,

если похабно читаю в лито.

Желчью нальются: куда вы идёте? –

мол, не поэзия, – вовсе не то...

Орган мужской доводил до психоза,

прелести женщин сплетали клубок

от возмущенья до апофеоза, –

в угол загнать, да и вилами в бок.



Дескать, в словесности нашей богатой

много цветов, мириады листов,

ты на пейзаж нагреби их лопатой

и сотвори перспективный остов.

Мол, облаками мы вдали витали,

снег или дождь – есть высокий этаж.

Как без тоски и унылой печали

сделать себе непростой эпатаж?



Можно поспорить. Но ставлю задачу:

лопай чернику, подбадривай глаз,

ройся в словесном дерьме наудачу,

чтобы заржал от восторга Пегас.

На хрен пейзаж, а займусь-ка портретом,

это ведь жанр до того непростой

был не однажды прославлен поэтом…

В нашем лито для портрета отстой.



Нынче Марины куда-то пропали,

а без Цветаевой бабам никак.

Нравятся брови, другие детали, –

словом затрону, услышу: «Бардак!»

Дискурс порочный Барковым подарен

стареньким брендом Приапа добра:

тут я с Иваном во всём солидарен –

мы динозавры родного пера.



Гонят поэзию жизненной прозой,

мелкая мечется всюду икра,

серое слово – толкач паровоза…

Впрочем, а жизнь-то вся наша, – игра.

Русское слово сослали на дачу,

блеет Пегас, теребя колоски:

крылья теперь у него от Версаче,

а за подковы – от Гуччи носки.

***