Читая Песнь о Роланде

Автор: Елена Вашкевич Игнатова


*

1. Утро битвы.



Приходит день. Над миром – тишина.

Синеют гор угрюмые вершины:

Чужая, бесприютная страна –

Отроги, скалы, узкие лощины.



Приходит день, что будет напоен

Горячей кровью, потом, бранным кличем,

Предсмертным хрипом, шелестом знамен

Навеки проклят, понят, возвеличен.



Колышет ветер юную листву,

Прозрачный ключ сбегает вниз с отрогов,

И конь ничей еще не мнет траву,

Еще не слышно ни трубы, ни рога,



Еще не слышно, как гудит земля,

Крадется враг через ущелья-норы.

Светлеет даль, и войско короля

Нестройною толпой уходит в горы.



Алеет небо, близится восход.

За долом – дол, за ратью – рать встаёт.



2. Оливье.



Дыханье болью оборвалось вдруг,

И на устах, покрытых кровью, стон:

«Ко мне, Роланд! Ко мне, любимый друг!

Предательским ударом я сражён.



О, поспеши! Мне жизнь не удержать,

Был это для меня последний бой.

Другие будут жить и побеждать,

А я навеки расстаюсь с тобой»



Сбит с графа шлем, иссечена броня,

Но друга своего предсмертный зов

Услышал он и повернул коня,

С отчаяньем врываясь в строй врагов.



Сплеча он рубит, голову склонив,

Из сил последних пробиваясь к другу.

Напрасно всё: ни Бог, ни Вельянтиф

Не вынесут из замкнутого круга.



3. Смерть Роланда.



Смерть, хрипя, в лицо ему дышала,

Скрежетала сталью по броне,

И взвивались тучей стрелы-жала,

Падая беззвучно как во сне.



Смерть хитрила, смерть подстерегала:

Покорись, тебе не уцелеть!

Только, вражьих полчищ было мало,

Чтобы эту гордость одолеть.



И тогда сказала Смерть с ухмылкой,

Искривив безгубый чёрный рот:

«Погоди, мой храбрый, юный, пылкий!

От тебя погибель не уйдёт…»



И – ушла. И стал Роланд средь боя

Как бронёй незримою одет:

Ни мечом, ни вражеской стрелою,

Ни шальным ударом не задет.



А вокруг французов смерть косила,

И со стоном падали с седла

Те, кем эта молодость и сила

И сильна, и молода была.



Бой утих, укрылся враг в лощины,

Сгинул в ночь – и не сыскать следа,

Но французам, что на дне долины,

Не подняться больше никогда,



Не восстать и с боем не пробиться

В дальнее отечество своё:

Темнота им укрывала лица,

И на пир слеталось вороньё.



Горек подвиг, ими совершённый!

И на сотню неподвижных тел

Юный рыцарь, смертью обойдённый

С ужасом преступника смотрел.



«Господи! О, милосердный Боже,

Вот – и дней, мной прожитых, итог.

Я привёл их всех сюда, и что же?

Никого из них сберечь не смог.



Значит, жизнь моя была напрасной,

Значит, ей – конец, и грош – цена,

Коль она ни Франции прекрасной,

Ни врагу, ни другу не нужна.



Но – за что? За что, о Боже правый?»

Эхом отозвалось вдалеке.

Он застыл, зажав перчатку в правой,

К небу дерзко поднятой руке.



Говорят, что в светлый рай дорогу

Он нашёл, доверившись судьбе.

Врут монахи: то был вызов Богу

И проклятье – самому себе.



Не сеньору новому перчатку

Подавал Роланд, окончив бой.

Он вступал в отчаянную схватку

С равнодушным небом над собой.



Но – неравен бой… Рассвет, алея,

Падших кровь лизал как дикий зверь.

И остыло сердце, каменея

От тоски и горечи потерь.