Фотографии ретро

Автор: Виктор Назёмнов


Перебирая фотографии, я вспомнил

о годах прошлого. В них пензенский Овраг.

Так называли упрощённо, скромно

Овражную. На ней за шагом шаг

росло семейство, поднимаясь в гору.

Отсчёт по жизни с земляных полов

в чужом дому, считалось что позором

любой семье без собственных углов.

Шли годы. Прибавлялись дети.

Всё шире география обжитых мест.

На Гоголевской в довоенном лете

мне вспоминаются лишь поиски окрест

всегда сбегающего маленького братца,

с кудрявой пушкинской причёскою своей.

Искали Пушкина. Лишь так мог отзываться

он в обращении к нему людей.

Среди квадратных по формату снимков

немало мне приметных уголков

Вишнёвой и Садовой, где в обнимку

тогда ходил в кампании дружков.

Подаренный мне аппарат “Любитель”

снимал буквально всё, что видел фотоглаз:

дома, соревнованья на “Зените”,

козу, которую, как в наказанье, пас.

Потом с приятелем при свечке колдовали,

перенеся в подполье весь процесс,

с восторгом таинство открытий постигали.

Рос к окружающему миру интерес.

Те незатейливые выцветшие фотки

дороже мне всех снимков дорогих.

В них, как и в памяти, запечатлелись чётко

те вехи прошлого далёких лет моих.

Штрихами вспоминаю, как все дети,

что кроме прав у нас имелся долг.

Быть может, это шло от лихолетья,

где не хватало места на футбол.

В обязанность вменялся хлеба поиск.

Охота шла обычно по утрам.

К пекарни собиралась, беспокоясь,

огромная толпа. Стоял всегда здесь гам.

Мы, дети, пробирались среди взрослых,

кто на карачках, ну а кто - ползком.

Коль повезёт, излишков будет вдосталь,

с пахучей булкой к дому прямиком.

Чего не вспомнишь. В пору лет военных

всё строилось на том, чтоб выживать.

Харч добывали, как могли. Обыкновенно

Руководила в доме этим мать.

Не раз она меня сходить просила

до Надьки Галкиной, что пекарем была

и потихоньку тесто выносила,

за счёт чего гуляла и пила.

Она при мне, ни капли не стесняясь,

с себя соскабливала тесто меж грудей.

При мощных телесах вся тестом обвиваясь,

была надеждою - кормилицей людей.

Лес близлежащий нас спасал буквально.

Как лето, продавали ягоды, грибы.

Тогда не требовалось похождений дальних.

На расстоянии от дома в полчаса ходьбы

паслён и молочай, коренья трав и почки

шли в летний корм, не вызывая драм.

Об экологии тогда не мыслили мы точно,

без аллергии жили, в суп дав путь грачам.

И вспоминается. Я, стриженый парнишка,

Мои товарищи из школы семи лет,

в кургузых и потрёпанных пальтишках

с понятием свалившихся всех бед,

участвуют как ранее во встречах,

теперь сходя со снимков групповых.

Стоит в военной форме, расправляя плечи,

подросток бравый. Он к медали не привык.

Она ж на форме хорошо глядится.

А рядом с рыжей головой Краснов.

Отличник круглый. Им весь класс гордится.

Он в детский сад ходил и был один таков.

За мальчиками Оля - задавака

И покорительница наших всех сердец.

Попал под чары я, знал дом её с собакой,

хоть внешне равнодушным был. Какой хитрец!

О, фотографии! Вы - истый жизни слепок

и памяти, несущей жизни след.

И, как это ни грустно и нелепо,

но время гасит память прошлых лет.

Возьмёшь лишь снимок, память подпитаешь,

как будто даже ты помолодел,

волнуешься, опять переживаешь,

хоть этим всем давно переболел.

Немало вспоминается смешного.

А может быть смешно с вершины лет?

Но, тем не менее, был у меня весною

Пред пасхой романтический сюжет.

В Овраг к соседям в гости прикатила

девица, чтоб развеяться слегка.

Она, в замужество готовясь, ощутила

потребность погулять, проветрится пока.

Она вела себя во всём активно

и попросила гидом её быть.

Я, робкий юноша, скорей, интуитивно

попался на крючок, был рад ей услужить.

И для начала пригласил, пусть и банально,

На фильм «Мисс Менд» со мной сходить.

Не знал, что будет миссия провальной,

что от безденежья я не смогу билет купить.

Когда бы знал, то не решился на аферу.

Тогда я так назвал наш холостой поход.

И, чтоб загладить впечатленье в меру,

знакомой предложил я варианты без хлопот.

В одном из них, вне всяких потрясений,

приятное с полезным съединив,

я пригласил в день солнечный весенний

вдвоём лес близлежащий посетить.

Ходили по лесу, дурачились, пьянея

от запаха цветов и беззаботных чувств.

Как Дон - Кихот в ней видел Дульсинею,

нерукотворное творение искусств.

Мы нагулялись до усталости великой

и вот привал на взгорке среди трав.

Признаюсь, что решил с пасхальным шиком

устроить трапезу, из дома всё забрав:

Бутылочку традиционной бражки,

немного с разною начинкой пирожков,

солений и мочений, квасу фляжку,

по вкусу и рецепту дедовских медов.

Моя знакомая, как тест, мне предложила:

смогу ли я с травинку, что во рту, отнять?

Короче, для начала научила

тому, как правильно, искусно целовать.

От удивленья я балдел, не признаваясь,

что только в книгах я подобное встречал.

А Дульсинея, всё сильнее распаляясь

от бражки или женских всех начал,

вдруг потеряла, якобы, сознанье,

взывала к помощи: “мне дурно, дай воды!”,

к себе притягивала, чтобы снять страданье

во избежание свалившейся беды.

А я, начитанный, был рыцарски воспитан,

не мог я даме в просьбе отказать,

принёс воды, побрызгал... Ух, сердита

была моя знакомая, хоть впору мне бежать...

И возвращенье, точка в точку, как в день пасхи:

лишь похристосовались, но башка болит.

Знать, бражка довела нас, словно в сказке,

до сундука, что тайны все хранит.

А дома мне припомнили проказу.

Откуда знал я, что бутылки на счету.

К тому ж гулять до пасхи, хуже сглаза

и грех крещёному, и запах за версту...

Вот таковы сердечные начала,

уроки юности, пороки прошлых лет.

Всё это в жизни мне не помешало

всегда доверчиво глядеть на белый свет.

октябрь 2000



( сборник «Стихи разных лет», «Миратос», М., 2005)