Юрий Костарев. Памяти Бориса Попова

Автор: Гладкова Светлана


Над обрывом



Ещё вослед шепчу: «Не уплывай, -

Чем наши речки хуже этой Леты!

И как же ты без Ванечки и Светы?

Жесток январь, но ведь придёт и май», -

Безмолвными губами я шепчу

В надежде услыхать: «Да я шучу,

Всё это – балаганный финт поэта».



Ещё душа не верит правде глаз,

И сердце не заклинивают спазмы –

И массовый гипноз пройдёт сейчас,

И восхищённо кто-то привздохнёт:

«Ну, завтра Боря литру нам возьмёт

За то, что озадачил нас напрасно».



Ещё вослед шепчу: «Не уплывай!..»

И среди нас – тебе отныне прочих,

Столпившихся у жизненных обочин –

Тебя ищу и вижу невзначай,

Как мчит Харон тебя в пределы ночи.

И жду, когда вернётся перевозчик

К нам, ждущим очереди на причал.



Почему я молчу…



Будто я не о нём, не о Боре, горюю,

Не о нас, обречённых о нём горевать,

Не о тех, кто и нас понесёт отпевать –

То ли в лёд февраля, то ли в пекло июля.

Почему я молчу, отчего я не плачу

И у гроба зачем я не стыну над ним? –

Потому что обрушенным сердцем своим

Я в пространстве не в силах себя обозначить.

Не могу ни себя, ни зимы, ни земли,

Под моими ногами, прервавшей вращенье,

Ни судьбы я понять, предпринявшей отмщенье

И кому?

Кто и так сжёг уже корабли,

Утвердясь на земле, где устойчива озимь,

Да неложное слово, да отческий прах,

Да стремление ввысь – не за славу и страх –

Без расчёта на миг пережить свою осень…

Не вернуть время вспять и не переиначить,

Не нарушить незыблемость мраморных плит.

Сердце к сердцу недвижному рвётся и плачет –

И душа безъязычно с душой говорит.



Мы шли не рядом



Через какой первоначальный рай

Прошли когда-то вместе наши души,

Что каждый, подступив на самый край,

Пределы братства всё же не нарушил?



Что это было – юности восторг,

Не охлаждённый опытом и болью?

Единых душ единственный исток,

Питаемый печалью и любовью?



Мы шли не рядом, но когда меня

Судьба смела с Пегаса в пух постели,

Ты мне подвёл крылатого коня –

И снова соловьи мои запели.



И тень души…



Печаль не в смерти, если ты допел,

И всё, что душу маяло, измаял,

И жар твой не по-зряшному истаял –

Кого-то отогреть и ты успел.



Не в том печаль,

Что не возьмёшь с собой

В такую одинокую дорогу

Ни горсть земли от отчего порога,

Ни воздуха платочек голубой.



Но так отрадно было бы в тиши

Чистилища – близ рая или ада? –

Знать, что кому-то тихая отрада –

В строке почуять тень твоей души.



Право на волю



Не спешите судить его, судьи,

И друзья, не корите за грех:

Не беспутство ведёт, а беспутье

На приютно постеленный снег.



Если с ядом – медовые взоры,

Если врёт рукожатьем рука,



Если учат нас доблести воры –

Затворяет аорту строка!



И не терпит насилия совесть,

И задушенная душа

От земли отрывается – в поиск:

Чтоб без тела любить и дышать.



Вне суда его право на долю

Из небесной безбрежности воль.

И приют его – снежное поле,

И покров ему – наша любовь.





Тексты приводятся по публикации в газете

«Магнитогорский рабочий» 4 октября 1997 года

Первое стихотворение «Над обрывом» Юрий Николаевич принёс мне в книжную лавку

2 февраля 1996 года.