Часть 2. И вспомнить имена, и рассмотреть лицо...

Автор: Анатолий Космика


— Алексей, тебе земля нужна? — спросил Ненашева Леонид Сергачёв, глава риэлтерской фирмы; они приятельствовали и иногда отдыхали вместе в бизнес-клубе.

— Аляску продаёшь, Лёня? — пошутил Ненашев.

— Ближе, — серьезно ответил Сергачёв, — в пригороде у меня есть шестнадцать гектаров, всё ждал серьёзного инвестора, но сам видишь, что вокруг творится. Вот и решил продавать кусками — под частную застройку. Отгрохаешь себе загородный дом, — соблазнял Алексея Сергачёв, — цветочки в старости будешь выращивать...

— Или картошку, — засмеялся Ненашев...



Вот счастье! Вот звезда!

Уходит век куда-то в безвременье,

гам чёрное и белое — одно.

Как ты и я. Теперь вот.



Мне стали нравиться слова:

покой и мир. Не слава.

Что ж до любви?..

Я жду, я жду.



— Ну, это уж, как дело в стране повернётся. Я тебе отдам самый лакомый участок и по деньгам подвинусь. — Ненашев неопределенно пожал плечами:

— Не в деньгах дело, Лёня. Хворобы много.

— А я думал, что услужу по дружбе, — сказал Сергачёв. — Помнишь, как на банкете года два назад тебе все орали: "Построй дом! Построй дом!.." — Ненашев вспомнил юбилей и своих белобрысых, сразу заныло под сердцем...



Я не прошу, но свет уже перетекает

от тебя... ко мне... Поток.

Какое чистое сиянье!

Нет, я не прошу...



Мне сквозь завесу лет

прекрасно видно лето. Дождь...

И тоненькую радугу — в полнеба.



Я вспомнил, как когда-то жил мечтой.

Мне всё казалось: рядом — ты.

Но я не мог дотронуться рукой...



— Я дам тебе телефон одного дизайнера, — проговорил Сергачёв, — она поможет и с проектом, и с интерьером. Оченно креативная женщина!..

— А мужика-дизайнера у тебе на примете нет?

— Дом должна обустраивать — женщина, Алёша, — назидательно сказал Леонид. — У дома должно быть женское нутро, как-бы он снаружи не выглядел. — Они быстро подписали необходимые бумаги и скрепили сделку крепким дружеским рукопожатием. В суете дел Ненашев вспомнил о дизайнере только через неделю...



— Давай поговорим...

— О чём? — она спросила.

— О жизни. Смерти. И о нас с тобой...



— А знаешь, это мне уже не интересно.

— Но как нам быть?!

— А ты уйди — к другой.



— Будет ли мне позволено пригласить заказчика к себе? — услышал Алексей вопрос, после того, как изложил суть дела, — у меня нога болит, а на одной мне к Вам не допрыгать, — собеседница то ли кашлянула, то ли хохотнула, — заодно и дом мой посмотрите, может, что и пригодиться для Вашего проекта. Запишите адрес?.. — Это оказалось почти рядом с его офисом, в пятнадцати минутах езды.

— Я смогу только к вечеру, после семи, Эвелина Николаевна.

— Мой дом не тыква, Алексей Николаевич, он и после семи будет на своём месте. Впрочем, можно договориться и на другой день.

— Нет, я приеду, — Ненашеву понравился и сам её голос, и манера разговора без прогиба перед заказчиком, и главное — отсутствие какого-либо кокетства...



Дом Алексей нашёл сразу: перекресток вторых линий... зелёный высокий забор... Ещё не видя адреса на заборе, понял, что это — её дом. В вечернем солнце, облицованное глазурированным кирпичом, трёхэтажное строение с двумя балконами выглядело, как домик-пряник из сказки...



Подари мне пряничный домик!..

Весь в глазури. Медовый. Большой.

Чаю выпьем по кружке-другой...

И вздохнём: всё петляет дорога!..



И вот так — в судьбе-недотроге —

ночь угаснет вместе с луной.

Я смахну — последние крохи.

Будем жить. Единственным днём.



Он даже не успел посигналить, как ворота открылись. В конце автомобильной дорожки, перед широкой красной дверью особняка, стояла стройная блондинка и делала Алексею какие-то знаки. Ненашев покрутил головой в поисках парковки, но единственное имеющееся место было уже занято. Теперь он понял жесты хозяйки: надо обогнуть дом и парковаться на заднем дворе. Действительно, там оказалась отлично заасфальтированная вместительная площадка...



Противоположная сторона дома выглядела странно: первый этаж серел голым бетоном, без окон; на него опирались два верхних, аккуратно сложенные из калиброванных брёвен.

— Здравствуйте, Эвелина Николавна! — поприветствовал Ненашев хозяйку. И поклонился. "Ей лет тридцать, не больше," — прикинул он.

— Рада Вас видеть, Алексей Николаевич! В своих пенатах... — она раскинула руки, будто собиралась заключить Ненашева в объятия. — Если Вы не возражаете, давайте называть друг друга по имени, тем более, что отчества у нас одинаковые и их, просто, можно вынести за скобки. Как Вам моё предложение?

— Нет возражений, Эвелина... — Алексей чуть не ошибся в имени, хотел назвать её Еленой, шагнул навстречу... и скупо пожал протянутую ладонь. Ладонь оказалась прохладной и жёсткой. Он решил поцеловать руку, даже подвернул для удобства поцелуя, но взглянув на хозяйку, сразу понял: это будет выглядеть неуместно. И отпустил — плавно и неохотно...



— У Вас странный дом... - произнёс задумчиво Ненашев, хотя намеревался сказать какой-нибудь, подобающий случаю, комплимент.

— Правда? — она коротко рассмеялась, будто откашлялась. — И чем же он странный?

— Ну, как Вам сказать?.. - Алексей замешкался с ответом, не зная, как точнее

объяснить. Разозлился на себя и выдал: — У него два лица.

— Два лица, говорите? Ужасно интересно!..



— Понимаете, когда я подъехал, мне показалось, что это — домик-пряник: радостный такой, солнечный. А когда увидел дом с другой стороны, то показалось, что это какой-то неприступный бастион! Вон — у Вас даже ров тут есть, — и он кивнул в сторону небольшого продолговатого водоёма, вовсе не похожего на бассейн свой запущенностью.

— Разве это ров?! Это пруд, я его для зимовки русалок выкопала, — и она снова залилась смехом, который тут же и оборвала. — А Вы наблюдательный человек, Алексей, — сказала Эвелина и взглянула на Ненашева оценивающе. — В самом деле, дом строился в два захода: мы начали строить его с мужем, а когда его не стало — достраивала одна. Рассвет я встречаю в домике, как вы сказали, прянике, а закатное солнце приходит ко мне с другой стороны. Уж, как получился, так и получился, — с непонятным ожесточением произнесла Элина и, чуть прихрамывая, направилась к двери, почти неприметной в сплошном бетоне первого этажа...



"И кто меня за язык тянул сказать о домике-прянике?! Дом, как дом, всё в жизни бывает; она же объяснила: достраивала — одна". Ненашев пошёл за ней и оказался в небольшом тёмном холле, украшенном странными картинами, которые высвечивались — каждая своим маленьким прожектором. "В целом это выглядит, как разъятый на эпизоды мир, — подумал Ненашев. — Интересный дизайнерский приём, однако..."



Алексей не понимал абстрактной живописи, но у одной работы встал, как вкопанный. Это была комбинация из беспорядочных голубых, красных и ослепительно белых линий. Его даже передернуло, так это было похоже на картинку, которую он видел почти каждую ночь после той аварии с Леночкой и маленьким Алексеем...



Великая. Могучая. Гора...

Песчаный холмик — в пальцах великана.

Прекрасная осенняя пора —

одно мгновенье, что с тобой узнала.



И хлюпают простудою дожди!..

И ветер — кружит мокнущие лица.

И ты шепнула: "Будь. Не уходи..."

И я ответил: "Вечно — будем".



— Нравится? — Эвелина стояла поодаль и тихо наблюдала за реакцией гостя.

— Я плохо разбираюсь в живописи, — ответил Ненашев, — мне бы чертежи, линии с циферками, вот мой конёк. "Эх, надо было похвалить, ведь наверняка это её работа, а я про чертежи, про свой конёк."

— Идите за мной, — сказала хозяйка и направилась к винтовой лестнице в углу холла, — Я покажу вам второй этаж. — Но Ненашев всё ещё стоял у картины...



Уродством искарёженные пашни —

следы слепой войны, багряный рваный лист...



Мне как-то надо жить!..

Молчать, кричать сквозь призрачные ночи.

И вспомнить имена, и рассмотреть лицо...



Ты улыбайся — так нам будет легче.

Но не спеши, и не ищи слова...

Я для тебя всего лишь мальчик!

Ты — мать моя.



— Да ладно Вам! Небось, комплимент по поводу этой мазни сочиняете? — Эвелина поднялась на первые ступеньки и насмешливо глянула сверху: — Я в живописи не тщеславна, под настроение пишу. А что до чертежей, то этой радости у Вас скоро будет выше крыши, если Вы, конечно, на жену строительные хлопоты не спихнете... — она уже стояла в конце лестницы.

— У меня нет семьи, — сказал Алексей, — спихивать не на кого. Честно говоря, я думал нанять толкового прораба.