Иван-стрелец да змей Сюцай. Сказка первая

Автор: Ак746


Царь-однажды Берендей

В светлой горнице своей

Потянулся. И в окошко

Оглянул страну немножко.

— Ах! Какие купола!

ПлощадЯ и закрома.

Гей! Позвать мне ключаря.



Ключаря тотчас сыскали,

Разбудили, раскачали.

И, облит одеколоном,

Тот к царю предстал с поклоном:

— Царь наш батюшка, вот я!

Ноне в чём нужда твоя?

— В том моя нужда сегодня,

Если молвить без прикрас:

Я хочу, чтоб твой приказ

Описал мои богатства,

Все диковинки, все яства,

Лапти все бы перечёл

И об том доклад прочёл.



Точка. Есть царёв указ —

Исполнять изволь тотчас.

А не то и головою —

Вот ведь времечко какое! —

Можно вдруг окоротеть.

Как уж тут не попотеть?

Наш ключарь по кличке Пробка,

А по имени Степан,

Вмиг сбирает свой диван.

И стращая батогами,

Да прельщая пирогами,

Он царёвый тот указ

Весь им передал тотчас.

Те — по хатам и стрельцов,

На подбор всё молодцов,

Поднимали, снаряжали,

Водкой, перьями снабжали

И садивши на коней

В путь отправили скорей.



Долго ль коротко ль не знаю,

Но не слишком полагаю,

Едет так Иван-стрелец,

Государев удалец.

Ус удАлый, кАфтан красный,

Взор и ласковый и ясный.

Шапка кунья да с пером,

Сабля вострая при нём.

И буланый Воронок

Меж его вертится ног.

Стало к вечеру смеркаться

До жилья, слышь, не добраться:

Наш задумчивый Иван,

С виду хоть и не был пьян,

Угодил в такую дичь,

Вёрст на 70 опричь,

Что не видно ни двора,

И ни зги, и ни кола.

Но гляди жж — дорога вьётся,

Месяц между веток бьётся, —

Наш стрелец в седле трясётся.



А дорога между тем

В лес заводит уж совсем

«Вот ведь леший взял играться!

Ну кому бы тут шататься?

Путь-дорогу пробивать?

Может кто сбирает рать?

Иль в чащобе окаянной

Веры странной, басурманной

Окопался чародей?» —

Думает Иван. — «Ей-ей,

Я-то еду да шучу,

А наеду — не спущу!

Будешь помнить, брат, Ивана

Коли вздумал жить обманом!»

Перемолвившись с собою

Он в чащобу с головою,

Будто в омут, завернул

И коня в бок шпорой ткнул.



Едет дальше два часа.

Толку чуть. Кругом леса.

Только чу: вдруг выезжает

На поляну. Перед ним

Частоколом толстый дрын.

А из лесу на поляну

Пред конем стрельца-Ивана

Дева тонкая выходит.

Тут Иван с коня-то сходит

И на деву пялит очи.

(Благо дело было в ночи.)

А на деве, молвить прямо, —

Нитка с крестиком чеканным.

И кромЯ того одёжки

Ни браслета, ни серёжки

Ни хотя бы пояска,

Ни ботинка, ни носка.

Не смутясь в упор глядит

И допрос ему чинит:

— Ты откель такой сыскался?

Ты почто сюды забрался?

Это батюшкин все лес.

Ты зачем в него полез?

Он однако ж ей в ответ:

— А тебе слышь дела нет.

Наперёд скажи зачем

Бродишь… босая совсем?

Аль ты веры басурманской?

Аль смущая дух боярской

Хочешь смуту навязать

И престол царёв забрать?

— Крестик видишь, сыч глазастый?

Видишь, нет ли?

— Вижу ясно.

Без него, признаться ведь,

Больше не на что смотреть.

— Так не нужны, милый друг,

Мне ни стол, ни, слышь-ка, дух!

И в своем родном лесу,

Заруби-ка на носу,

Как хочу, так и гуляю:

Ванны Росси принимаю.

Для здоровия оне

Очень важные вполне.

— А почто, скажи-ка мне,

Будто светишься во тьме?

— Не свечусь я, а белею,

Потому как лес темнее.

Ты на мой-ка спрос ответь

Как сюда решился сметь

Ты без спроса приключиться?

«Вот ведь вредная девица!» —

Наш стрелец слегка взъярился,

Но подумавши скрепился

И порядком расписал

Как он опись составлял.

И какой царёвой властью

Едет в вёдро и в ненастье.

Дева выслушав его

Молвит зябко:

— Ничего!

Коли так, идём под кров.

Да гляди, не прекословь,

Рано утром только свет

Чур тебя пропал и след!

А не то как мой отец,

Не смотря что ты стрелец,

Обратит тебя в ежа,

Аль в гадюку, аль в чижа.

И от этакой потехи

Будет Ване на орехи.

Наш стрелец и в ус не дует,

Гордо нА землю он плЮет,

Под уздцы коня берет

И за девой вслед идет.

Рассуждая неспеша,

Что «подстилка хороша,

Да вот как-то будем спать?»

Но решив не отступать,

Завтра ж больше разузнать,

Он, смирнёхонький на вид,

Потихоньку зырк да зырк.

Примечает: ворота

Из смолёного шеста.

И такой же частокол

Оградил широкий двор.

А на этом огороде

Дом стоит иль что-то вроде:

Сруб из бревен в два обхвата

Да окошек маловато.

Два амбара, погреба,

Да пустая конура.

Привязав коня к яслям

В ряд к хозяйским скакунам

Ваня в дом за девой следом

Там она его обедом

Не кормя кладет на сон,

Ключ в замок и вышла вон.



Только наш Иван проснулся,

Потянулся, встрепенулся:

Изо всех щелей в стене

Солнце прёт, да пыль в столбе

Кружит ровно хоровод.

Встал Иван, на двор идёт.

Коней нет, лишь Воронок

Бьет копытом в желобок.

И не видно никого

И не слышно ничего.

Походив туда-сюда

Ваня думает: «Беда!

Что за пропасть здесь добра,

А ведь гибнет без добра.

И куда же весь народ

Сгинул напрочь? Ну а скот?..»



И усевшись на кровать

Стал он опись сочинять.

Сочинивши три листа

Он потер себе глаза.

Глядь, а солнышко садится

И светелка золотится.

Тут шаги вдруг заскрыпели

И в распахнутые двери

Заявляется мужик.

Ростом чуть не в три аршина,

А глаза что два кувшина.

Сажень косая в плечах

В бороде и при усах.

— Это ты и есть Иван,

Что непрошен и незван

В дом заперся без докладу?

А чаво тебе здесь надо?

— Ты не очень-то пугай!

Не холоп тебе я чай.

Государевым веленьем

Должен я без исключенья

Эту волость описать.

А тебе хочу сказать

Ты б за дочерью меж дел

Лучше б как-нибудь смотрел.

Ишь, завел себе хоромы!

А у дочки мозги хромы.

Слышь ко ночером она

Бродит мать в чем родила.

И бог знает что вчера

Мне с три короба врала.

Усмехнулся мужичина:

— Что ж, ясна твоя картина.

Трижды что-то прокричал,

Да глазами завращал.

Дунул, плюнул на Ивана,

Вынул перстень из кармана,

Трижды им поворотил

И с размаху опустил.



И тотчас же наш Иван

Сгинул весь за окиян.

Да в придачу сорок стран

Отмахал, что твой «Буран».

Где ни думал, ни гадал,

Разве в сказке что слыхал,

Он в секунду очутился.

Подскочил, поворотился

Озираючусь кругом.

Что же видит? Снова дом.

И не дом — дворец большой

С белокаменной стеной.

Башни тонкие витые,

Стёкла-чудо расписные.

Средь двора фонтан струится

И гуляют жары-птицы.

У дверей два великана —

Блещут сталью ятаганы.

А из этих из дверей

Пущенной стрелы быстрей

Вылетает встречь слуга,

Весь халатец и чалма.

Землю той чалмой метет

Да Ивана вслед зовёт.



Вот заходят во дворец

Провожатый и стрелец.

Вверх по лестнице и в залу,

Что лишь в сказках и слыхал он.

Среди залы возвышенье

Из кости резной творенье.

А ковров на нем, подушек,

На подносах фруктов, плюшек!..

И средь шелка чуть видна

Знать индийская княжна.

Негры позади стоят

Опахалами вертят.

Тут княжна и говорит

Будто бы рублем дарит:

— Кто ты есть мой гость незваный?

И какой судьбою странной

Занесен ко мне на двор?

Видя кроткий разговор

Говорит Иван в ответ:

— До тебя мне дела нет.

Я Иван, стрельцом живу,

Верно я царю служу.

И послал нас Берендей

Описать страну скорей.

А какой-то, слышь, нахал

Взял к тебе меня заслал.

И теперь я не пойму

Я во сне иль наяву?

Как добраться мне домой?

И вобсче — где дом-то мой?

— До твоей родной земли

Пешим ходом года три.

А сюда тебя забросил

Чародей Махмуд Иосиф,

А по-вашему — Порфирий.

В колдовском известный мире.

— Что же делать мне, царица?

Мне гулять-то не годится.

Я ж на службе, ты пойми.

Эвон штука: года три!..

— Что ж тебе я помогу

Чем сумею, чем смогу.

Ты ж за это должен будешь:

Шкуру зверя мне добудешь.

— Шкуру хочешь? Вот загадка!

Здесь и в собственной-то жарко.

— Подожди ка ворошиться!

Кто из нас двоих царица?

— Ну не я же?! Это ясно.

— Замолчишь ты олух красный!?

Будешь много толковать —

Палача велю позвать.

Так проветришься без кожи

Ты на солнышке невёжа.

— Да молчу, молчу, молчу!

Под топор я не хочу.

Только ты… ну как сказать?..

Проще надо излагать.

— Глянь из правого окна.

Видишь дыбится гора?

Уж с полгода как на ней

Завелся ужасный змей.

По неделям спит да спит,

Но как всё переварИт

Добирается сюда

Потрошить мои стада.

И от этого урону

Спасу нет, ни оборону

— А здоровая змеюка?

— Да, осанистая штука.

Но короче, разумею,

Чем дорога к Берендею.



Делать нечего и вот

В горы наш стрелец идёт.

Камни, камни, маета

Ни травинки, ни куста.

Солнце жарит будто в печке.

Нет ни лужицы, ни речки.

Мало, много ли прошло

Вышел Ваня на плато.

(То по-нашему поляна.)

Тут аж дрожь взяла Ивана:

Посреди скала крутая,

Дверь чернеется большая.

А из той двери торчит,

Как из моря рыба-кит, —

Змей крылатый и ужасный,

Двухэтажный и опасный.

Зубы — во! Язык — двойной,

Панцырь чешуи стальной,

Коготки с ладонь размером,

Крылья сложены манером.

И громадная зверюга

Так храпит, что вся округа

Содрогается от храпа.

Тут Иван чуть не заплакал.

— Ах, ты, братцы, во царица!

Это ж надо отличиться!

Чтоб ты с крику надсадилась!

Чтоб сама себе приснилась!

Чтоб тебя за Берендея

Замуж выдали скорее.

Аль тебя зашибло чем?

Аль мозгов и нет совсем?

Аль меня сгубить хотела

Посылая в это дело?

Где же с этакой махиной

Справиться простолюдину?

Не Илья ж я богатырь!

Подвела под монастырь

Окаянная девица! —

Тут пошел он гоношиться

Так и сяк, вперед, назад.

Видно, что попал впросак.



Только глянь! От матерка,

Ровно лист от ветерка,

Задрожал проснувшись зверь

И ну пятиться за дверь.

А Иван то примечает

Пуще жару надбавляет.

С подковыркой, с перебором

Кроет терпким русским словом.

А умаявшись вконец

Зверю говорит стрелец:

— Стой ты, вражина, покуда,

Я вздохну для перекура!

Тут взмолился зверь Ванюше:

— Не губи живую душу!

Век тебе служить я буду!

Дев ли? Золота ль? — добуду!

Только чур не трогай маму

И со мной не делай сраму!

Назови себе награду.

Но всех родственников кряду

Что изволишь поминать

Где уж мне теперь достать!

Тот помре, а тот далече.

Этот — мигом искалечит.

Тот поджарит невзначай, —

Я ведь старый, не серчай.

Да не шли, помилуй-ста,

В страхолюдные места!

И к тому же, молвить честно,

Мне в царевне будет тесно.



Тут Иван его прощает

Добрым словом награждает.

Да за ухом почесавши,

Пояс к лапе привязавши,

Наказав ни с кем не драться,

Не храпеть, не спотыкаться,

В путь отправился возвратный

И в полдня уж был обратно.



И тотчас прислугой он

Был к царевне проведен.

— Ну так что же порученье?

Ты исполнил повеленье? —

Так она его встречает.

Он же смело отвечает:

— Шкура здесь. Изволь велеть

Привести и осмотреть.

Тут царевна хлоп в ладоши —

Двери настежь. Вопль истошный

Раздался, как увидала

Та добычу среди залы.



А Иван ей: так и так.

Мол не полный он дурак.

Дело сделано и надо

Той обещанной награды.

Значит чтоб вернуть его

Берендею под крыло.

Та ужасно испугалась,

Раскраснелась, растерялась.

И тихонько говорит:

— Замок на горе стоит.

В нем колдун живет суровый.

Вечный отсвет стен багровый

Всех смущает и гнетёт,

Но лишь он тебе поможет,

Только он тебя спасёт.

Я ж, хотя не чужда чарам,

Но вернуть тебя боярам

К сожаленью не могу.

— Вот что значит «помогу»!

Снова в горы? Нет уж, дудки.

Я не ел вторые сутки!

Коль не можешь пособить,

Так вели хоть накормить.



Тут Ивана накормили,

Напоили, ублажили

И отправили в кровать,

Чтоб изволил почивать.

А Иван, душою добрый,

Не забыл зверюги гордой:

Перед тем как задремал

Змею косточку послал.



Вставши поутру Иван

Снарядился в свой кафтан,

Так, слегка, перекусил,

Змея взял и в путь отбыл.

День прошел, другой настал,

Да и этот миновал.

Вот под вечер в третий день

Колдуна он видит сень.

Замок грозный, величавый

Слева пропасть, справа скалы.

И лишь узкая дорога

Через мост ведет к порогу.

Под мостом провал чернеет

Так что дно едва виднеет.

Мост опущен и Иван

Прёт как-будто в балаган.

Змея за собой ведёт

Что есть моченьки орёт:

— Есть тут кто-нибудь живой!?

Я пришел сюда с нуждой!!!

— Ты с большой нуждой? Аль с малой?

С этим делом, брат, направо.

Если ж дело есть — проси,

Проходи, не голоси.

Я давно тебя тут жду

И пожалуй удружу.

И спускается навстречу

Старец с этой странной речью.

Росту среднего, весь в черном.

Глаз усталый, но проворный.

И с улыбкою простою

Ваню ласковой рукою

Через двор к себе ведёт.

Змея ж во дворе кладёт.



В башню чародей заходит

Ваню там к столу подводит.

Усадивши на скамью

Подает ему икру,

Двух цыпленков табака,

Сыру и вина бокал.

— Ешь, мой друг, и отдохни,

А чуть утренней зари

Проблеснет веселый луч

Среди горных сонных круч

Я тебя, бог даст, назад

Переправлю в стольный град.

— Вот, отец, тебе спасибо!

Вот уж диво, так уж диво!

Средь окрестных ловкачей

Ты здесь первый чародей!

Я не чаял, что домой

Ворочусь ещё живой.

И от голода признаться

Ноги стали подгибаться.

И тепло здесь у огня.

Слушай, как зовут тебя?

За кого молить мне Бога?

— Завтра дальняя дорога.

Не болтай, а ешь и спать,

Завтра рано надо встать.

Гарлендаф меня зовут,

Я давно живу уж тут.

Редко кто ко мне зайдет,

И у всех один расчет:

Деньги им нужны и власть.

И уж если власть, то всласть.

Ты же первый с добрым делом,

Да гляжу, ты парень смелый.

Но скажи мне, дорогой,

Для чего тебе домой?

Ты бы многое здесь смог:

Змей твой — сила, здесь — Восток.

Ну а ты спешишь назад

К скучной службе без наград.

Видеть это мне впервой!

Ты практически герой.



— Ты хвалить-то утомил.

Ты б отец прямей открыл

Что мне сделать надлежит?

Чем мне долг свой уплатить?

— Успокойся, друг Иван,

Лучше ты подумай сам:

Сила есть, так есть и власть.

Хочешь ты в цари попасть?

Здесь царить с подручным Змеем?

Иль служить под Берендеем?

— Да сдалась мне ёнта власть?

Чтобы ей совсем пропасть.

Здесь же камни да павлины,

Снизу зной, а сверху льдины.

Нет, хочу я к петухам.

Да к рябинке, да к грибам,

К бане русской да с кваском,

К речке с хрустким со ледком.

Видеть я хочу берёзы,

Пить берёзовые слёзы.

Мне ль всё это позабыть?

Мне ль Отчизне изменить?

Змея же возьми себе,

Пригодится он тебе.

Только чур не обижай,

В плохи руки не давай,

Да кормить не забывай.

Он ведь славный, мой Сюцай.



— Что ж, как хочешь. Выбор твой.

— Делать-то мне что, постой?

— Ничего, уймись и ешь.

Завтра должен быть ты свеж.

Вот в подарок, на возьми.

Да смотри же, береги.

Сей браслет простой на вид,

Чудеса легко творит.

Если будет очень худо,

И надежда лишь на чудо,

Камень этот поверни

И трикрат произнеси:

«Оле, моле, тра-рарать!»

А теперь — ну марш в кровать.



Вот и утро наступило

Солнце башни окатило.

Гарлендаф поднял Ивана.

Средь рассветного тумана

Проводил на верх горы,

Разложил кругом костры.

К солнцу сам поворотил.

Руки вздев заголосил

На неведомом наречье

И едва ль по-человечьи.

Воздух прочертил рукою

И с размаху топ ногою.



Тут в последний самый миг

Змей Ивану в ноги прыг.

И со свистом энта пара

В воздух скрылась и пропала.

И обратно земли все —

Наяву или во сне —

Замелькали под Иваном

Вместе с море-окияном.

Но попутчик у стрельца

Был тяжелым слегонца.

Не добравшись до столицы

Где-то в лес пришлось свалиться.



Ба — знакомый частокол,

Ворота и коновязь.

Тут Иван слегка взбодрясь

Руки фертомъ, ус дугой

Вышибает дверь ногой.

За столом мужик сидит.

Челюсть свесивши глядит.

Узнает — не узнает

И глаза с испугу трет.

— Ну хозяин! Ну постой!

Будешь знать играть со мной!

Вслед в распахнутую дверь

За Иваном лезет змей

И сморгнувши осмотрясь

Говорит разинув пасть:

— Ентот что ль табе мешал

Бородатый зубоскал?

Слушай, может, Вань, того…

Взять да скушенькать яво?

— Антиресная мыслишка, —

Протянул Иван. — Но слышь-ка…

Тут от печи из угла

Ровно только их ждала

Дева (ноне в сарафане)

В ноги бух:

— Постой, Иване!

Лучше деву загуби,

А отца ты пощади!

Это я всему виной,

Что шутила над тобой.

— А по-моему девица

На другое что сгодится.

В ней и мяса-то, на вкус

Хоть сладка, один укус, —

Змей с порога говорит. —

У меня от них отрыжка

И живот от них болит.

— Ну не хочешь меня съесть,

Прикажи пороть аль сжечь.

Мне для батюшки мово,

Знай, не жалко ничего.

Тут Порфирий поднялся

Весь кряхтя и шелестя.

— Ну-ка дочка погоди.

Без толку не ерунди.

Это дело чай мужское,

А не бабское какое.

Колдовство — моя стезя.

Коль виновен — только я.

Ты прости меня, Иване.

— Э, хозяин, здесь словами

Мало можно пособить.

Виноват — изволь платить!

— Что ж ты хочешь в возмещенье?

Ждёшь какого подношенья?

Кони есть и сбруя тоже.

Есть парчовая одёжа,

Есть оружье, есть еда.

А вот с золотом беда,

Так, от силы горсти три.

Змей с порога:

— Врет поди!

Ну а кони разве ж кони?

Тронь — так сдохнут под ладонью.

— Сам ты сдохнешь! Рысаки!

На ходу они легки…

Тут Иван ногою топнул

И в ладоши громко хлопнул.

— Не нужны ни сталь, ни злато, —

Не купец я тароватый.

И не нужны мне покуда

Ни парча, ни мех для шубы.

Дочь твоя мне больно люба.

Вот ее ты мне отдай,

Остальным же не прельщай!

Дочку мне и будем квиты.



Сел Порфирий с толку сбитый.

Змей зацокал языком,

Левым подмигнул глазком

Как бы так, обиняком.

Ну а дочка смотрит странно

Снизу косо на Ивана.

— Что сказать тебе, стрелец? —

Говорит ему отец. —

Этот спрос куда суровей.

Да скажу без предисловий:

Не могу неволить дочь,

Умываю руки прочь.

Взять сумеешь так твоя,

Не судьёй над нею я.



Не дождав конца немножко

В растворенное окошка

Тут невеста прыг, как нет.

А Иван за нею вслед.

И по грядкам прямоходом

Так и дуют огородом.

Садом, лесом, полем, лугом

Гонят, гонят круг за кругом.



Да вприпрыжку, да с прискоком,

Животом, а то и боком

Так и ломят напрямик.

Хоть жених-то поотвык

От горелок в службе царской,

Но бегун он был заправской.

И в последний поднажав

Хвать невесту за рукав.

Та ж так просто не сдается,

Вьётся, вертится и бьется.

Да Иванушке при том

Так и содит кулачком.

Никакого с девкой сладу!

Бились этак до упаду,

А как пали наконец

Оседлал ее стрелец.

И ближайшею крапивой

Ну чесать по ляжкам милой.

Та хотя и забранилась,

Но тотчас и покорилась.

Встала, косы подоткнула,

Руку тихо протянула

Да Ивану говорит,

А сама-то вся горит:

— Коль сумел ты усидеть,

То тебе мной и владеть.



Тут довольные друг другом

Тем же лесом, полем, лугом

Возвращаются к отцу.

Тот с поклоном молодцу

Дочку милую вручает,

Молодых благословляет,

Змея крепко обнимает.

Тотчас свадьбу затевают.



Я там был

Мед-пиво пил

Да усы лишь обмочил.

По усам все убежало.

Сказку начинай сначала!



Жил-да-был царь Берендей

Во столице во своей.

И зовет он как-то раз

Ключаря и весь приказ.