Семечко

Автор: Гарика Анна






Коричневая пуговка валялась на дороге

Валялась на дороге, в коричневой пыли…

Эту известную песенку неизвестного мне автора я и две мои сестры распевали во весь голос, прыгая и строя рожи всем, кто пытался призвать мелких безобразниц к порядку. А таких было не мало, так-как песенная эпидемия застала нас в самом центре многолюдного рынка в большом южном городе. Мне тогда только исполнилось 9 лет, сёстрам, соответственно, 11 и 12. Конечно, нам было чему радоваться. Ведь мы нашли “золотую жилу”, вернее – огуречную.

Но это предыстория.Сама история началась ранним утром, когда мама послала нас в магазин. Занять очередь за хлебом. Здесь хочу уточнить. Не за простым хлебом,который в изобилии продавался во всех магазинах, а за тем,знаменитым, который пекли в железнодорожной пекарне малыми партиями. И за которым очереди собирались с самого раннего утра. Мы тогда не знали выражение ”пища богов”, но если боги ели хлеб, то именно тот, который творили в моём городе.

Когда мама купила хлеб, то отрезала толстую горбушку и разделила её на нас троих, Так-же она дала 30 копеек старшей сестре, наказав ей купить нам по одному морожженому а потом идти домой. Благодарные маминой щедростью мы со всех ног бросились к рынку. Старшая сестра купила одно морожженое. Мы начали возмущаться, но сестра с хитрой улыбкой пообещала нам, что купит ещё, но попозже. Раздел мороженного состоялся так – они развалили брикетик на 2 части, а то, что осталось на щепке и обёртке от всего великолепия отдали мне, сказав, что я месяц тому болела гриппом и мне нельзя холодное, сопроводив эти слова показом двух кулаков и одного лёгкого подзатыльника. Не обращая внимания на мои рыдания сестры направились на рынок. Я поплелась за ними и вот оно, наш “огуречный” клад. Мы увидели самосвал, с которого на пыльную землю сыпались огромные, зелёно-жёлтые огурцы. Видно, что их просто свалили за ненадобностью. Старшая сестра приказала нам искать в этой куче хорошие, небольшие огурчики. После часа наших усилий мы откопали примерно пять кг. маленьких, пупырчатых огурцов. Попросив у зеленщицы старый платок, мы потащили из к водопроводу, до блеска помыли каждый из них. Добрая зеленщица разрешила нам разложить наше богатство на краешке её прилавка. И торг пошёл. Мы уже продали примерно половину, заработав около одного рубля. Сестра даже сбегала и купила нам по пломбиру каждой, напрчь забыв о моём страшном гриппе. Вот тут-то мы и дали концерт, свех меры восхищённые такой удаче. И не думали, что наше везение на этом окончилось. В тот самый момент, когда перед нами, с грозным видом возникла мама. Схватив меня и сестру за руки она молча повела нас к прилавку зеленщицы. Там, так-же молча забрала у сестры деньгти, положила оставшиеся огурца в сумку и только потом, шёпотом, приказала нам идти домой, добавив -” вечером отцу расскажете, что вы здесь вытворяли!” Нам стало страшно. Отец за такое мог и ремнём всыпать. Мы понуро, глотая слёзы, поплелись домой. Около ворот рынка средняя сестра решила не идти домой, попросту сбежать, и спрятаться в -“другом городе, где отец нас не найдёт.”- Я тоже решила сбежать вместе с ней, но старшая сестра, махнув на нас рукой, направилась к дому. Вслед ей я, уже почувствовав себя смелее, ехидно закричала -” И расскажи отцу про морожженое на щепке.”Но сестра даже не обернулась, и понурившись, скрылась за углом. Мне стало стыдно и жалко её, но в этот момент средняя сестра пошла в другую сторону и мне пришлось бегом догонять её.

Приключение продолжилось, но не так, как пишут в книгах.

Мы слонялись по незнакомым мне улицам несколько часов. Голодные, изнывающие от жары. Только раз нам повезло, когда мы увидели в каком-то большом дворе водопроводную колонку. Там мы напились воды, так-же не позабыв залезть под кран и облиться холодной водой с головы до ног. Нас прогнала женщина, которая пришла прополоскать стиранные вещи. Видимо, мы не так далеко ушли от дома, так-как женщила пообещала рассказать нашим родителям, что мы бродим по дворам, вместо того, чтобы помогать матери по хозяйству. Мимоходом сорвав по яблоку с дерева около колонки мы опрометью кунулись бежать. Нам было весело, мы чувствовали себя путешественниками и ничего не боялись. Мы даже опять стали петь, и пели “коричневую пуговку” добежав до железнодорожных путей. Коротко посовещавшись, мы пришли к выводу, что до -”другого города”- лучше всего ехать на поезде, тем более, что мы ни разу в жизни на поезде не катались. Сказано-сделано. Старательно посчитав вагоны презжающего поезда, и придя к выводу, “что вагонов много и места нам хватит” мы с ликующей песней стали храбро лезть на откос. Через несколько шагов я потеряла сандалик. Сняв с другой ноги второй сандалик и забросив его вслед первому я радостно сообщила сестре, что “в том городе детям никакие сандалии не нужны, потому-что там море, а по берегу без обуви ходят, я в кино видела.” Сестра тоже решила бросить свои сандалии, но тут ей стало их жаль, ведь они были недавно куплены. Мы полезли выше, но вдруг я почувствовала страшную боль в пятке, а подпрыгнув, получила боль в другой ноге. Истошно взвыв я повалилась на бок. Сестра испугано подскочила ко мне и приказала мне не шевелиться. Воя во весь голос я все таки смогла лежать и не шевелиться, пока сестра вырывала из меня огромные, сухие и твёрдые колючки. Потом она помогла мне встать на очищенное от колючек место, и пошла искать мои сандалии. Но не нашла, и вернулась в раздумье, что нам делать теперь, как мне идти босиком по колючкам? Решила, что не надо лезть на откос, а идти на вокзал. Дав мне один сандалик, сказала -”Будем прыготи на одной ноге!”- Мы попрыгали. Путь вниз оказался сложнее. Собрав за пару падений самые острые колючки, воя, не хуже паровозного гудка, мы всё таки допрыгали вниз и только там долго отдирали их от себя. Жара стояла страшная. Догнав одну женщину, мы попросили её дать нам воды. Женщина вынесла нам воду и мы поплелись дальше. Мы были очень голодны, но попросить еду было стыдно, да и страшно, вдруг женшина знает нашу семью и отведёт домой. Так мы бродили до тех пор, пока жара немного не спала. А вокзала всё не было видно. Путь наш пролегал по улице, где стояли сипатичные домики и окна были с внешними подоконниками. Вот на одном таком мы её и увидели. Большое, серое в белую полоску, толстенькое семечко. Что вкусное – мы знали. Первая его увидела сестра, так-как была выше меня ростом. Схватив его, мигом вытащила ядрышко. Но съесть не успела, я была настороже и вовремя дернула её за руку с воплем.-”половину дай мне, я тоже хочу есть.”- Сестра показала мне кукиш, я вцепилась в неё и драка началась. Как мы дрались, это надо было видеть. Но из зрителей был только один мальчик лет 11, который возник из ворот дома напротив. Но разнимать нас он и не собирался. Его восторг таким зрелищем выражался тем, что он скакал вокруг нас, советовал как заехать по носу побольнее, потом вообще начал улюлюкать “по индейски.” Такого унижения мы не выдержали, разом повернулись и шагнули к нему. Нахала как ветром унесло, мы только и услышали хлопок калитки. Наступила тишина. Сестра разжала кулак. Семечко исчезло, а с ним и все мечты о ”другом городе” Нам он стал не интересен, мы хотели только домой, к маме. Не сговариваясь, мы решительно зашагали обратно. По дороге спросили у двух женщин дорогу. Одна из них, угостив нас лепёшкой и виноградом, провела нас до ворот рынка, откуда всё и началось..

Уже подходя к воротам нашего дома увидели отца. Он стоял и курил. Мы с виноватым видом подошли к нему. Ничего сказано не было, он только открыл калитку и молча пропустил нас во двор. Мама накормила и напоила нас чаем. И тоже ничего не сказала. Когда мы пошли спать, старшая, сестра шепнула, что её тоже не наказали. Тогда мы пошли и попросили у родителей прощение… Мы были дома!