Четверостишия на Золотом руне

Автор: Наталия Максимовна Кравченко


***

В реанимации, в рай не доехав,

очнувшись, спросила: «Пойман бен Ладен?»

Так вот и надо жить, кроме смеха.

Полною грудью дышать на ладан.





***

Средь множества людей

всегда найдётся тот,

кто будет не злодей,

а просто идиот.





***

Вопрос не в том, нам плыть куда,

где выплыть — там иль тут,

а в том вопрос, а в том беда,

что нас нигде не ждут.





***

Вино превратится в уксус,

а поцелуй – в укус,

когда испускает русскость

антисемит и скунс.





***

Хозяин неба и земли

однажды скажет смерти: «Пли!»

И что тогда предстанет глазу –

с овчинку небо иль в алмазах?





***

На аккуратных рытвинах аллей –

замедленные взрывы тополей.

Сегодня даже мирная земля

напоминает минные поля.





***

Со страхом жду, когда придёт мессия,

и мир уже предстанет без прикрас.

В какой же цвет окрасится Россия

на этот раз?





***

Живём как умеем, покуда доской

нас всех гробовой не прихлопнет.

В обнимку с обманом, вприкуску с тоской,

вприглядку с таким, чему слов нет.





***

«Проходит молодость, проходит», –

вздыхала Гурченко в гримёрке

на семьдесят четвёртом годе,

а журналист глядел в восторге.





***

Хамелеоны всё хамеют.

В России надо жить до ста.

О, это так они умеют! –

убить – и целовать в уста.





***

Не найти на Родине спасенья,

хоть иди на север, хоть на юг, –

молодым везде у нас растленье,

старикам везде у нас каюк.





***

Проспект с названием нелепым

«Пятидесятилетья Ок-

тября», где не единым хлебом

живу я, женщина-совок.







***

Наш ужин скуден и нехитр:

овсянка, сэр. Сырок, кефир.

О трапеза и затрапеза!

Да, далеко же нам до Креза.





***

Моешь, драишь, чистишь –

ужас моих утр.

Это вам почище

всяких камасутр!





***

Чем, какою уловкой

нам выжить совместно –

чечевичной похлёбкой

или манной небесной?





***

Мы слова порой бросаем всуе,

Прикрываясь ими, как плащом.

– Как живёшь? – Мучительно живу я.

– Эй, как жизнь? – Не кончилась ещё.





***

Вечно понимаю всё превратно,

довожу до белого каления.

Не туда иду и не обратно,

а в каком-то третьем направлении.





***

Вся суета, вся злость и грязь

бессильно выпадет в осадок.

Очищенный от пут и дрязг,

вкус жизни первозданно сладок.





***

Выклёвываю радость

из грязи бытия.

Выплёвываю гадость,

а сладость вся моя.





***

Любимым – любви моей мёд, нектар,

а недругам – не обессудьте.

Я вся, по сути, – ответный удар.

Но вся я – как дар, по сути.





***

Нет посвящений над стихами,

но нужно ли тебе оно?

Ведь вся я вместе с потрохами

тебе посвящена давно.





***

Отрада моя и растрава.

Я вся – лишь любви оправа.

Растрескавшаяся рама,

где вместо картины – рана.







***

Ум неразумен, а зрячесть – слепа.

Я постигаю вновь:

зорко лишь сердце, его волшба.

Умна лишь одна любовь.





***

Но каким бы ни был приговор -

жизнь не одолеть ему в веках.

Если есть «зачем» и «для кого» -

вынесешь почти любое «как».





***

«Постарею, побелею...»

Заболею, околею.

Вешние воды, тёмные аллеи…

Ни о чём не жалею.





***

А к тому, что в жизни не сбывается,

не тянись и руки убери,

ибо двери счастья открываются,

к сожаленью, только изнутри.







***

Долька радости ушла.

Мандариновая долька.

Кто мне скажет, сколько их

там ещё осталось, сколько?





***

Что делать? Как спастись? Пустырник пить.

Пустую жизнь пытаться полюбить.

На стёкла, запылённые паршой,

дышать окоченевшею душой.







***

Холодно, холодно жить на ветру.

Птаха лесная,

скоро ли, скоро ли тоже умру?

Скоро узнаю.







***

Стою одна среди могил,

разбросанных по белу свету.

Здесь каждый жив, любим и мил.

И лишь меня на свете нету.





***

Кладбище от слова «класть»? Нет, от слова «клад»!

Там зарытые мои столько лет лежат.

Золотые там сердца, ясные умы.

Не оценим до конца никогда их мы.





***

Стихи – мой первый шаг к небытию.

Когда-нибудь сию галиматью

писать я перестану, и – не вру –

тогда умру.





***

Почему не спускается занавес?

Пьеса жизни проиграна в прах.

И на бис не сыграть её заново,

разве только в грядущих мирах.





***

Свет от звезд идет мильоны лет,

озаряя будущее буден.

Души тоже излучают свет.

Он дойдет, когда меня не будет.







***

Как сорными лопухами,

которых никто не ждёт,

могила моя стихами

бесхозными зарастёт.





***

Трясёт, как грушу, на ухабах.

Когда закончится комедь?

О, старость — это не для слабых.

И не для слабонервных — смерть.





***

Облетели листья, потемнели дни.

Вот мы и остались на земле одни.

Я тебя жалею. Я тебя лелею.

Я тобой болею. Боже, сохрани.





***

Вдоль дорог и аллей – фонарей многоточья

тихий свет изливают во мгле.

Как инъекции в тело простёртое ночи,

чтобы теплилась жизнь на земле.





***

Ни о чём не печалься на свете,

чёрной бездною вечно влеком.

Всё прекрасно при утреннем свете,

а до вечера так далеко.





***

Тот наплывает на этот свет.

Но это не беда.

День истончается, сходит на нет.

Мы же сойдём на да!





***

Когда надо мною отдёрнулся занавес,

явив всему свету судьбы моей малость –

на этой земле все места были заняты,

и мне только небо одно оставалось.





***

Вся жизнь моя – это письмо,

длиною в её дорогу.

Кому-то, себе самой,

а в сущности – Богу.





***

И глядит беспомощно Всевышний

на судьбы моей витую нить,

видя все извивы линий лишних,

но бессильный что-то изменить.





***

Следит недрёманое око,

чтоб радость вечно вышла боком,

чтобы даров не перепало,

чтоб зла не показалось мало.





***

Разгадывать звёздный ребус,

подслушивать Божий глас...

Мне кажется, что всё небо –

из чьих-то любимых глаз.





***

Рассвет — мой верный друг и подданный,

дежурит с ночи у порога.

На блюде неба солнце подано,

бодрящее, как чашка грога.





***

Отче мимо проносит чашу

вместе с жизнью как таковой.

И ему — мне казалось чаще -

обносить меня не впервой.





***

Жизнь соткана из пустяков:

осколков, капелек, безделок.

Их без поэзии очков

не разглядеть. Рисунок мелок.





***

Всем, кто поэт и кто слегка с приветом -

я шлю приветы,

передавая их как эстафету

ещё от Фета.





***

Так одиноко петь мне про это.

Ты хоть согрей.

Люди не понимают поэтов,

точно зверей.





***

Я несу стихи в ладонях робко

в ореоле вспыхнувшей свечи.

Только с сердца, как со сковородки.

Не взыщите, если горячи!





***

На руках поэзии в веках

прошагать бы, тишину тревожа,

чтобы в перевёрнутых зрачках

мир предстал иным и непохожим.





***

Мир в серебряном озаренье,

неподвластный карандашу.

Как бессмертное стихотворенье,

что когда-нибудь напишу.





***

Не расплескать б жизнь в руках,

как кипяток из блюдца.

Слова витают в облаках,

а в губы не даются.





***

Разрожусь ли строчкой элегической

иль сама их выброшу за борт –

только б не цензуры хирургической

идеологический аборт.





***

Графоман прикинулся поэтом.

Густо тень наводит на плетень.

И не каждый видит, что ведь это

не поэт, а о-бо-ро-тень.





***

Кобыла непомерной сивости

нам демонстрирует свой бред,

А критик видит в нем красивости,

многозначительности след.





***

Сокол окольцованный в ужа

превратится, извиваясь юзом.

И вольно ж Вам, певчая душа,

пресмыкаться в творческих союзах.





***

Стих пахнет кровью, а не мёдом,

когда не врёт.

Залью чернилами, как йодом.

Пусть заживет.





***

Ввысь неуклонно – рецепты просты –

и весь мир пред тобою у ног...

Страшно подняться до той высоты,

где ты будешь совсем одинок.





***

Пусть это лето длится, длится…

В душе с него снимаю слепок.

Гляжу вослед любимым лицам:

о, только бы не напоследок.





***

Они ушли в глухую небыль.

И глаз их слеп, и рот их нем.

А надо мною только небо,

неумолимое ко всем.





***

То, что прежде было – где ж ты?

Одиноким стал рассвет.

Утро красит в цвет надежды

то, чего на свете нет.





***

Жизнь расколота, как льдина.

Стой и холодей.

Это непереводимо

на язык людей.





***

Вместо шелеста деревьев –

одинокие пеньки.

Вместо счастья и доверья –

одинокие деньки.





***

В небо глядела: где ты?..

Листья летят с высоты.

И кажется, это билеты

Туда, где ты...





***

Так мне с руки и на руку

переживать отлучку.

Хочется взяться за руку –

и я берусь за ручку.





***

Ей говорят, что он не пара,

что он не вспомнит, не придет.

Ассоль все ждет заветный парус.

А парус… в море бури ждет.





***

Сломана мачта. Погибла мечта.

Радуйся, зависть.

Вот и кто пели «Феличита» –

тоже расстались.





***

В незнакомые лица пытаюсь вглядеться.

Куда же мне деться?

Прохожий, ты мог бы стать мне другом?..

Глядит с испугом.





***

Пусть тебе одиноко в ночи –

Будет утро мудрее, добрее.

Наша жизнь – как поленья в печи,

Прогорят, но кого-то согреют.





***

Опять не сплю. Не сон, а сплин,

а сплю – плохое видится.

Жизнь комом, словно первый блин.

Второй же не предвидится.





***

Сон — это опиум для народа,

наша подушка для кислорода,

заменитель сладкого, суррогат,

то, чем нищий всегда богат.





***

Мне приснился чудный сон невнятный –

то, чего на свете быть не может.

А сегодня стало мне понятно:

этот самый лучший сон мой – прожит.





***

К тебе летит мой каждый час и сон.

Мы переходим плавно в сны друг друга.

Наш общий сон нас держит, невесом,

С надёжностью спасательного круга.





Полностью здесь: