Американский реквием

Автор: Мурзин Николай


Этот умственный призрак, коль к смерти ты перевалил,

Будет чаще и чаще являться тебе, вот увидишь.

Знаменательны детства приметы. И Огненный Билл

Правит великом с диких холмов, мир ваяя, как Фидий.



Этот желтый автобус-жестянка тебя заберет,

Как когда-то, и ты затрясешься мелко и исправно,

И твой глаз различит наслоения вечных пород,

Добываемых жизнью по трещинам улиц корявых.



Их насельники просятся в ловкие руки твои,

Словно паззл иль конструктор – верти, собирай, двигай в точку

Обусловленной сборки. Прислушайся к гулу земли –

Это дрейф континентов справляется с тьмой проволочек.



По иронии, этот добытчик – не кто-то, а ты,

Или, может быть, кто-то, сидящий за утлою спинкой;

Он бросает в твой мир этот взгляд простоты, немоты,

Этот солнечный взгляд, объясняющий радость глубинки,



Объявляющий вдруг остановку. Там будет пустырь.

Ты сойдешь. Там трава. Это здорово. Хлам будет позже.

Там зарыта собака по присловью. Знают кусты

Ее имя. И ты различишь, может быть. Иль не может.



Провожает тебя до автобуса кто-то другой,

И потом долго едет, прощаясь, звенящим полуднем.

И всю жизнь расцветая, чуть что, пристыженной щекой,

Реагировать будешь на взгляд, доходящий оттуда.



Вот ведь как. Этот умственный призрак мелькает в кустах,

Окликает любимца, истлевшего где-то под дерном.

Человек, человек, заплутал ты по гиблым местам.

Человек, ты был бел, но являешься всем только черным.



Ноя новый ковчег мы по кочкам несем на плечах;

Это шествие древних атлантов не каждый увидит.

Это царствие – наше. Отметь, кто силен отмечать:

Скоро волны придут, и погибель, что кличут великой.



Но зачем? Это призракам виден конец всех времен.

Это праздник для них, это странная шутка вселенной.

Заскучал – развлекайся. Смотри сей причудливый сон,

Сколько хочешь. Здесь всякий сеанс, коль назначен, отменен.



Но приблизилось царствие. Смерть не конец, не конец –

Это прошлое только, избавлено от перспективы.

И под натиском орд его, хмыкнув, уступит юнец,

Из земли нас взрастивший своим беззаботным поливом.



Так сдается грядущее, нас уступая тому,

Что уже и всегда. Так нас мать забирает обратно,

И мы в ней пребываем навеки, грустя по нему –

По иному, по светлому: образу, облику, брату.



Мы вернемся сюда много раз, мы подступим опять,

Мы заблещем, как жилы в разломах – горящему глазу,

Мы увидим, пусть слабо и мельком, как вечная мать

Предлагает нас богу в пыли золотой и алмазной.



И однажды, быть может, прервется твой замкнутый круг,

Бесконечная жизнь. И не явится умственный призрак.

И тогда мы поймем: это новое. Больше в миру

Мы не встретимся. Вдруг иссякает твоя укоризна.



Это звезды пронзили нас, кровь свою с нашей смешав.

Ты почувствуешь – в описи старой кладовки ты прочерк.

И сотрется лицо, и забудется имя. Душа

Отлетает навек, безвозвратно, сияющей ночью.