Голондрина

Автор: Заринэ Джандосова


Голондринство - голодранство колорита, лабиринт и холеризм!

Жизнь - холера.

Вера

в голондринство! - ; Коломбину, Ина.

Коломбину, голубику, глубину.

Ну...

Голондринство - материнство голое!

Его чувствуешь без дитяти.

Шествуешь - полая - в благодати.



Голондрина - голос римлянки

коли зримая

значит злимая,

карантинная,

голондринная,

все давимая,

все ранимая...



(голос Дины:) Улетай-ка , Ина,

Ласточка,

коли ласка.



II

О, лю-лю!

(Откройте Лойра)

Оцелуйте тело роем

поцелуев, убывая,

не будите,

не будите.

О, лю-лю,

увы, зевая,

провороните набат.

Погодите.

Жаворонком

тут Наталия, как брат.

О, лю-лю, воронка - млад

тот, кто, стар, лопочет в лад с человечеством. Чело

оцелуйте целым роем

поцелуев, улетая

в улей стаей

( в школу пчелы).

И Альбина

(Голондрина?) -

улетавшая пчела -

прикасалась к ткани с воем,

к ткани неизмятой Лойра

обнаженного чела...



III

Лойр открыл глаза. Смятенье

в них металось. И Наталья

задрожала. Мертвеца

пробуждение в смятеньи

поразило ее больше,

чем сам ужас пробужденья.

И тоска сползла с лица

и сменилась преступленьем -

то есть ревностью: “Ты, ты...”

Вечный шепот слепоты.

О, она хотела мира,

бурно радовалась тиши

(Очень мило! - шорох мыши

(см. выше)

в подворотне

(см. выше))

Поворота

испугалася Наташа.

Лойр хрипел ей: “Раша, раша...”

Лойр давился воскресеньем

своим собственным, бедою

воскресенья, запятою

отделяя возглас рейний

“Добрый вечер” от укора

бородинского забора:

Голондрина! Скоро, скоро

встану я!

Метались светы,

перекрещиваясь возле

обезумевшей Натальи.

И вдруг охнула святая:

освистали ж ее это!

Добрый вечер! - рейний возглас -

освистали ее это!

Освистали ее это

и болтаясь, и болтая!

А безумство, из испуга

появившись, перестало

быть безумством. Перьев стало

меньше? Ладно! Верить стала

меньше? Ладно! И подругу

потеряла? Ладно, ладно, ладно, ладно.

Ладно. На сердце прохладно.

Успокоилась Наташа.

Лойр шептал все : Раша, раша!

(Это значит “Подойди же”):

Подойди же! - звал Наташу,

как звала Зарина Сашу

(Лойр был тоже рыжий-рыжий).

Лойр закрыл глаза. Наталья

вновь укрыла его шалью

кашемировой.

А в парке

на скамье сидела Зарка

Суеркулова, чего

не узнали, не узнают,

с Богомоловым, его

не боясь. Она смеялась

так тихонько, застеснялась,

окунулася в него...

Удаляли, удаляют!



1982.