Ваши собаки любят краску

Автор: Гарика Анна


Ваши собаки любят краску.



Давно это было, ох, как давно. Тогда всё было другое – люди, небо, деревья, фильмы, песни. Да и я была другой. Лет 12-ти. И именно тогда и произошла со мной эта история.

Тогда я училась в Московском интернате, куда нас определили жить, пока наши родители и добровольцы всей страны восстанавливали наш южный город, пострадавший от страшного землятрясения. Привезли нас на поезде. Ехали несколько дней, пересекали пустыню, степи,реки и города. Приключений было много. И запомнились на всю жизнь.Полный эшелон детей, С 5 до 8 класса. Как без приключений? Может и напишу о нескольких, особенно памятных и знаковых.(?)

Привезли нас в Москву в конце мая и поместили во временное здание. Тот интернат, в котором мы потом все учились два года, за лето должны были подготовить к сентябрю. Поэтому, через несколько дней , нас распределили по пионерским лагерям Подмосковья. Меня отправили в летний детский лагерь от завода “Красный Прлетарий” Просторный и красивый, в лесу, рядом озеро и речка. А примерно в километре от лагеря была небольшая деревня. И некоторые жители той деревни работали в нашем лагере. По жизни я очень общительная и, учитывая их интерес к детям из пострадавшего от землятрясения города, ничего не было удивительного, что уже через день я разговорилась с одной из женщиной. А ещё через неделю она меня очень испугала. Я её увидела, окликнула, но она не остановилась, только на бегу мне и успела сказать “ Анечка, некогда мне, сегодня бабку в печь сажать будем, завтра поговарим.” И убежала. А я осталась стоять. Меня трясло от ужаса так, что я даже плакать не могла. Девочки моего отряда заметили это, тоже испугались и позвали врача. Всю дорогу я рыдала и всё, что по дороге в больницу от меня услышали, было слова “Она баба-Яга” повторённое много раз. А вот уже в больнице я рассказала врачу, что та женщина бабку в печь уже посадила и наверное , потом съест. Бабушку надо спасти, только я не знаю, где та печь. Ну, врач был умный и понял, что успокоить меня можно только показав живую бабушку, печь и женщину, которая меня так напугала. В общем, отвезли меня в ту деревню, познакомили с бабушкой, показали печь и рассказали, как в ней пропариваться. Я потом много раз в этой печи “парилась.” А у бабушки с дедом я стала постоянным гостем. А с субботы на воскресенье и ночевала там. И вот, примерно ещё через две-три недели и случилось то, о чём я хочу рассказать.

Утро того далёкого, летнего дня моего “позора” выдалось ясным и добрым. В этот день привезли почту и я получила несколько писем. В одном из них была фотография моей семьи. Вот я и радовалась, что покажу фото деду с бабушкой, тем более, я знала, что вся деревенька сбежится посмотреть на фотки. Так и вышло. Потом сидели за столом во дворе, я рассказывала о нашем дворе, о арыке в середине его и про то, как пиявки из меня кровь пили. И про инжировое дерево, которое росло там, и про огромную палатку, которую привезли солдаты через несколько часов, и не только нам, а всем жителям. Про воду и злеб, который развозили по улицам. Про ужас, когда валились потолки, и слышались плач и крики “Война началась..” Меня слушали молча Я плакала и они плакали. Потом бабушка разозлилась и погнала соседей со двора, мол “нечего Анятку хворобить, идите себе” Когда все разошлись, бабушка долго смотрела на меня, качала головой и вытирала цветным платочком глаза. Мы сели на ступеньку крыльца, она гладила меня по голове и говорила “ Радуёся, девонька, все живы, здоровы, вся страна на помощь кинулась, отстроят город-то, ещё краше будет. Вон телевизор в клубе показывает, что великая там работа идёт. А ты учись, расти, это твоя работа.Но в 12 лет дети воспринимают слова буквально. Я про учёбу тут-же отмела все мысли, лето, каникулы. А вот про работу понравилось. Мне вообще нравилось помогать бабушке, хоть она меня и “жалела”, к тяжелому не подпускала. И сейчас она задумалась, что-бы мне поручить сделать. И она, на свою голову” придумала. Повела меня к огромному сеновалу, где жили три злющие козы и куры. Показала невысокую стенку дальней кладовки, где хранились разные инструменты и где были стол и широкая скамейка. За столом дед столярничал, и там же частенько и ночевал, на что бабушка сильно ругалась. Там-же он и пел песни. В основном- военных лет. Тогда бабушка уходила со двора к соседке и они тоже пели. Я те вечера, когда они пели, хорошо запомнила и песни тоже не забыла. Правда не полностью, а так, подпевки. Сейчас то я понимаю, почему они пели и утирали слёзы. Но тогда очень удивлялась – поют “про любовь” и плачут…

“Вот эту стенку покрасить надо. Ты, Анятка, возьми у деда кисточку, а в подвале ведерко с белой краской и крась. А то стыдоба, сто раз деду говорила, а он только в обещалки играет. Пока красить будешь, я в магазин схожу, там материю-ситец привезли, будем тебе сарафан шить” Бабушка ушла. Я с великим усердием измнрила стенку вдоль. Вышло четыре моих мелких шагов, или три крупныз. Попробовала с разбегу измерить, но тут самая злая коза по прозвищу “Фроська” выскочила из-за угла. Спасаясь от неё, я поняла, что шаги можно считать и в полёте. Вышел всего один шаг. Это я и сообщила деду, который строгал очередную деревяшкуц. Дед видел из окна мои пляски около стенки и уже был морально подготовлен к новому взрыву смеха. У него даде руки тряяслись, когда он доставал из ящика стола кисть. Вслед мне он крикнул “ А ты, девонька, как высоту стенки будешь мерить, с краши сарайчика не прыгай, не разрешаю. Крась, сколько твоего росту, там краски мало”С таким напутствием я полезла в подпол. Там, на деревянной скамейк стояло несколько кадушек и одно деревянное ведёрко, какие дед мастерил. Больше ведёрок не былою Я сняла крышку, отмотала марлю, заглянула. Ведёрко на половину бвло заполнено белой краской.

Работа была не трудной и в чём-то приятной. Мечтая о сарафане, я попыталась сначала нарисовать тот фасон, который я видела у одной старшей девочке. Получилось неплохо Потом разрисовала маленькими ромашками. Потом позвала деда на просмотр, втайне мечтая, что он запретит закрашивать сарафан до прихода бабушки, чтобы и она посмотрела. Дед пришёл, посмотрел, потом присмотрел и к моему ликованию, ухмыляясь, сказал. “ Девонька, оставь картинку-то, пусть бабка посмотрит. А я позову ейнызх кулём, им тоже на погляд хватит” Я в полном восторге заплясала вокруг него. Но дед убежал, а я осталась дорисовывать ромашки. И тут ко мне побьежала собака деда, добродушная и прыткая. Вместе с ней был её подросший щенок, Шарик. Вот он первый сунул голову в ведеркр с краской. Я схватила его и оттащила. Облизываясь, он затявкал. Но тут его мамаша тоже полезла в ведро. Шарик начал облизывать мой “сарафан” Две ромашки и оборка на подоле сарафана исчезли. Я закричала на них, но не тут-то было. Они только виляли хвостами и продолжали грабёж. Хорошо, что Шарик не доставал высоко. Но ведь если его мамаша сьест остаток краски, чем рисовать. Но тут во двор залетела ещё одно, уже соседская собака. Шарик с визгом кинулся ко мне прятаться, а те две взрослые собаки перевернули ведеркр и стали драться. Я не знала, что делать. Но тут во двор забежал дед и кнутом разогнал собак. Видно, что дед был испуган, так-как он подумал, что собака меня покусали. Но я его успокоила “ Нет, не покусали. Они краску ели. Ваши собаки едят краску, а наши собаки нет. Даже собаки разные””Две соседки, которые прибежали вместе с дедом, тоже были напуганы. Но вот и бабушка. Она несла в руке авоську, в которой был пакет. “Материал для сарафана”- радостно отметилось в моей голове. Я попросила бабушку развернуть материал. Но она даже не слушала меня. Она смотрела на ведёрко, на стену с картинкой а потом – потом на деда. Дед юркнул в кладовку, но она тоже и оттуда послышалась ругань. Но соседки не дали мне послушать. Они схватили меня за руки и бегом отвели в дом. Через какое-то время и бабушка пришла. У неё были заплаканные глаза. У соседок тоже. Но у них от смеха, который они прекратили, только когда увидели плачущую бабушку. Я ничего не понимала. Бабушка плачет, соседки смеются. Но тут и соседки, с жалостью глядя на бабушку, начали всхлиповать. Спас положение дед. Он зашел в горенку* оглядел всю компанию, подошёл ко мне, погладил по волосам и сказал бабушке и соседке “ Девоньку не ругайте, она у себя в городе не видела деревянных кадушек со сметаной. И подвал с подполом тоже, вот и перепутала. Вы девонбку сегодня плакать заставили своим бабьем любопытством. Даже не пожалели, а ведь видели, что тяжко ей без семьи, скучает. Вот вам ответка и вышла, вот и вы плачете, но только о глупости. Накрывай на стол, чай пить будем”

На том и кончилась та история. Я и на следующий год была в том же лагере. Но никто в деревне ни разу на напомнил мне о “краске” Тогда я думала, что забыли….Сарафан мне сшили. Стенку мы с дедом покрасили через неделю зелёной краской и я нарисовала на ней ромашки. Белые, Красивая вышла картинка,





Февраль 2017