По ту сторону сознания. 2 часть

Автор: Валео Мн


Первой взяли на операцию Фатиму. А когда её, ещё в наркозном состоянии, в наркозном сне, привезли в палату ( там не было реанимации), то сразу же взяли и меня. Уложили меня на операционном столе, укрыли стерильными простынями так, как врачам необходимо для работы. Сами делают своё дело, а сами разговаривают со мной, пытаются настроить меня на лучшее, приободрить. Одна из медсестёр не может найти вену в локтевом суставе. И тогда я ей говорю: «А вы в кисть воткните, там у меня прекрасные вены». Она послушалась, переколола, тут же попала и что-то стала вводить внутривенно. И я «поплыла». Слышу как бы издалека чей-то голос: «Она засыпает, уснула». Я хочу им ответить, что ещё не сплю, но куда-то проваливаюсь всем телом и уже не ощущаю себя.

Я потеряла чувство времени и чувство реальности, да и это вполне понятно, объяснимо, ведь я была под наркозом. Но дальше произошло просто чудо. Чудо не только потому, что видела удивительный сон, или это было какое-то видение, но и то, что я его запомнила в мельчайших подробностях и до смерти его помнить буду, будто всё это видела только вчера и наяву. Да, часто мы даже не подозреваем и не знаем своих скрытых способностей и сил. Под действием наркоза человек не может сосредоточиться на ощущениях своего тела без особого действия мысли. Следовательно, он освобождается от внутреннего многословия, которым постоянно занят наш мозг. Когда человек не чувствует своё тело, каждую его клетку и струну, нужное состояние достигнуто. Через призму этих ощущений мозгу отдана «команда» отключиться, отдыхать, но именно тогда пробуждается дремлющее обычно подсознание и словно открывает тайные резервы мозга, его сокровищницу. Мозгу становится доступно огромное количество информации, находящейся в нём, обнаруживается способность оперировать ею с невероятной скоростью, связывая свои мысли, чувства с тем, что в это время происходит с его телом. Из рядового человека он превращается в загадочный феномен, ибо в завуалированном состоянии он видит всё, что в это время происходит с его телом, могут быть воспроизведены впечатления и ощущения, которые он испытывает, в данном случае во время операции

Удел всех людей и каждого человека на земле, удел неизбежный ни для кого – смерть. Мы страшимся её, как лютейшего врага, мы горько оплакиваем похищаемых ею, а проводим жизнь так, как бы смерти вовсе не было и не будет, как бы мы были вечны на земле.

Кто из людей остался навсегда жить на земле? Никто. Поплачут о каждом из нас родственники и друзья; может быть, горько поплачут, а потом боль утихнет и забудут. Так оплаканы и забыты бесчисленные миллионы человеческих предков.

- Вижу я, как опускаюсь под землю, там нет травы, нет деревьев, а только какой-то изумительный свет и волшебная красота. Страха нет, я иду спокойно и неторопливо. У ворот меня встречают жрецы в длинном белом одеянии. Я не вижу их лиц, но чувствую доброжелательность. Мы заходим в здание. Всё там стерильное, белое. Кругом чистота, белизна и всё это там, под землёй. Там всё какое-то светлое, необычное, неземное. Я иду впереди, а жрецы идут у меня по бокам и чуть сзади. Я знаю и чувствую, что начинаю умирать, но не сразу, а медленно, постепенно. Страха нет, я совершенно спокойна, не сопротивляюсь даже в душе. В первом зале происходит умерщвление век и дальше бесшумно открывается следующая дверь, умерщвляется один из моих органов тела. И так мы проходим бесконечное количество дверей, бесконечное количество комнат, проходя из зала в зал, были постепенно умерщвлены все части тела. «Она мёртвая». А я всё слышу и думаю, что во мне ещё осталась душа. Соображаю: «Если душа улетит – мне конец».

Вдруг кто-то говорит: «Нет, мы должны её оживить, у неё дома маленькая дочка, маленький херувимчик, которому нужна мать». И вот та же дорога из зала в зал, только теперь обратная дорога. И в той же последовательности начали оживлять мои органы. Как хорошо, думаю я, что моя душа не улетела, вот оживят меня и я буду жить».

Открываю глаза. Рядом со мной сидит Марат Рахимович со шприцом в руках, наш земляк, мы с ним познакомились ещё до моей операции. Он – студент медицинского института и в то время в отделении проходил практику.

Зашла врач Вера Петровна, которая оперировала, похлопала меня по руке: «Молодец, ставлю пять!» - и ободряюще улыбнулась своей доброй обворожительной улыбкой.

- Вот теперь вы мне скажите, разве это не второе рождение?!»

Ошарашенные рассказом Венеры, женщины помолчали некоторое время, а потом заинтересованно подключились к разговору, уж очень тема была необычной. Каждая приводила примеры из своей жизни или что-то услышанное от своих знакомых или родных.

Уловив паузу в рассказах женщин, к разговору подключилась Валя, самая тихая, и самая тяжелая больная, лежачая