о задачах партизанского движения в гибридной войне

Автор: Уменяимянету Этоправопоэта


Тяжелее всего в гибридной войне приходится партизанам.



Уходить в леса нельзя – негибридное это дело.



Да и не выжить нам в лесу – утрачены навыки, кроме того зверьё всё повывелось и рыбы в реках нет.



Ещё, какой смысл прятаться в лесу, если придётся в город за продуктами ездить!



Поэтому сидим в квартирах по месту жительства.



Поезда пускать под откос, нефтехранилища поджигать тоже нельзя.



Во-первых, негибридно, а во-вторых, военные теперь ездят в обыкновенных пассажирских поездах, их там мирное население так проклинает, что никакая бомба не нужна, а нефть у нас вообще настолько гибридная, что непонятно кому ты больше урон причинишь, поджигая нефтехранилища – врагу или своим.



Флаги на верхотуру вывешивать? Этим теперь никого не удивишь – народ с любыми флагами запросто по улицам ходит.



Листовки расклеивать? А смысл? В Интернете полно листовок на любую тему.



Есть теория, что на гибридной войне полностью стирается грань между мирным населением и партизанами, но я её не поддерживаю – грань есть.



Мирное население телевизор смотрит, чтобы знать за кого голосовать, а партизану это не нужно.



Мирное население требует прекратить гибридную войну, заключить, то есть гибридный мир, но партизан не таков.



Его задача жалить в самое сердце, взывать к прекрасному в людях, тем более что у воюющих сторон один язык.



Если сам не умеешь написать прекрасное, ищи у других.



Критически настроенный читатель (ница) возразит – но, позвольте, во все времена были коллекционеры прекрасного. С какого бодуна автору вдруг вздумалось называть их партизанами гибридной войны?



Отвечу.



Во все времена находились люди, которые жили в лесу и грабили обозы с продовольствием и амуницией, совершали неподобства с проезжающими аристократами (тками).



Пушкин ближе всех подошёл к сути, показав нам Дубровского, которого, кстати, не решился публиковать.



До прихода басурман никому бы в голову не пришло называть лесных мужиков партизанами, но покажись на Смоленщине небритая рожа вестгота, как в тот же миг сельский учитель истории Ковпак отпускает бороду и начинает воплощать эту самую историю в жизнь.



Отсюда я вывожу, что суть не в названиях, а в том воздействии, которое оказывает данный конкретный грабёж и разбой на ход войны.



Позвольте таким образом осуществить первую открытую диверсию.



Это не Пастернак, а Борис Рыжий, но до чего же человек в курсе дела был!



* * *



Осенью в старом парке

листик прижат к плечу.

Ах, за Твои подарки

я еще заплачу.



Это такая малость —

пятнышко на душе.

Летом еще казалось,

что заплатил уже.



Облачко на дорожке,

пар от сырой земли.

Кожаные сапожки

в синий туман ушли.



Долго стучал — как сердце —

крошечный каблучок.

Стоит лишь оглядеться,

видишь, как одинок.



И остается росчерк

веточки на ветру —

я этот мелкий почерк

в жизни не разберу.



1996