Смерть надо ещё заслужить...

Автор: Гольгертс


Урочище под Петроградом. Место гиблое, глухое.

Конвой по краю свежих рвов людишек строит.

Вдруг скрип автомобильных тормозов,

спешит военный: "Кто здесь Гумилёв,

поэт?"

И голову поднял один из обречённых, не дрогнул мускул на лице:

Здесь нет

поэта Гумилёва, здесь только русский офицер!"

Ружейный залп. И валятся тела в глубокий ров.



Красивая легенда. Впрочем, есть воспоминания чекиста:

"Ваш этот Гумилёв... Не мялся, папиросу докурил и улыбался чисто –

не манерно.

Я видел разных: голытьбу и знать,

не каждый так способен умирать...

Не лез бы в контру, шёл бы к нам, большую сделал бы карьеру... "





_____________________________





В отличии от "Рыцаря без укоризны",

исследователям на радость, сам основатель акмеизма

так разъяснял свои мотивы:

"Идти по линии сопротивления, но наивысшего,

не думать, как чего не вышло бы,

а в перспективе

быть лучшим и отличным от других. Всю злость

и силы положить на это"...

И в результате стать любимцем женщин и поэтом,

ему, похоже, удалось.



Но женщины – особая статья.

И был бы Гумилёв красавцем – ладно!

А то глаза "как у гуся"

и сам какой-то "деревянный", "долговязый" и "нескладный".

При всём при этом, как ни странно,

имел успех. Но, чёрт возьми,

он брал другим, на женщин шёл тараном:

"Бальмонт – старик, болеет Блок, любитель мальчиков Кузмин,

да Брюсов с бородой. Вам остаюсь лишь я". И тут же обещал с Ахматовой

немедля развестись. В конце концов действительно развёлся...



Но это позже, а пока шёл знаковый

четырнадцатый год. Освоены ремёсла

войны в окопах Первой мировой –

тяжёлый опыт, неиспытанный до этого никем.

"... Услышать щёлканье винтовок, визг шрапнели у себя над головой, –

я думаю, такое наслаждение испытывает пьяница

перед бутылкой коньяка", – осталась запись в дневнике.

А в ту же пятницу

в "Собаке"* Маяковский яростно клеймил, оставшихся в тылу.

В пылу

патетики, наверное, забыв, что сам служил в какой-то автошколе,

при этом сам себя стыдил он, что ли?

И вообще, Есенин при своей любви к берёзкам и народу стал санитаром поезда,

Блок – табельщиком в стройдружине, срочно "заболели" Пастернак и Мандельштам.

Оно, конечно, боязно,

любому не "нормально" там.

Но Гумилёв из тех, кто лез упорно, нагло за

пределы человеческих возможностей и сил.

И "два Георгия" своих он получил не за раскосые глаза,

из-за которых, кстати, метко с левого плеча палил...

Ну что же, он попал в свою стихию, связанную с риском.



Зато встречали Гумилёва, как героя. Сняв пальто,

в рубашке, порванной штыком австрийским

(нарочно не зашитой, как потом

трепались злые языки),

он "Наступление" своё читал. Снаружи яростно, зловеще

метель кружила, а в подвальчике – поэзия и музыка,

друзья и взгляды всех влюблённых женщин.



А после – революция, война

закончилась и началась совсем другая жизнь.

Сложись

его судьба иначе – кто бы знал?

Что там за агитация рабочих,

листовки, пачки денег, прочие

"вещдоки?"

Как будто заговор придумала ЧК на ровном месте. Впрочем,

известно: были времена жестоки.

Перемешалось всё в какой-то жуткой круговерти,

но тем страшнее выглядит его пророчество о заработке смерти.



___________________________________





А что же нынче, что сейчас? Какие мысли в голове

рифмует молодой поэт? Стремительно промчался век

и серебро его заметно потускнело.

Всё больше привечают не умелых,

но стёбный эпатаж. Теперь большое видится вблизи,

но мы, как серфингисты, по волнам скользим,

не погружаясь в океаны информации.



Одни включают граммар-наци* и

терзают неофитов за избыточность строки,

другие, наплевав на пунктуацию,

штампуют "порошки и пирожки"*.

А третьи – бойко критикуют власть:

"Кругом жульё и негодяи!"

И после, оттянувшись всласть,

за "лайками" в сети спокойно наблюдают.



Понятно, что любой хотел бы вкусно кушать,

при этом ничего не делать.

Однако интересно было бы послушать,

а что ответил бы условный сетевой поэт Орлуша

чекисту из Особого отдела?



__________________________________





* Литературно-артистическое кабаре «Бродячая собака» —

один из центров культурной жизни Серебряного века.



* Граммар-наци (англ. grammar Nazi, где англ. grammar — грамматика и нем. nazi — нацист) —

интернет-мем,ироническое название и самоназвание интернет-сообществ, отличающихся

крайне педантичным отношением к вопросам грамотности.



* "Порошки и пирожки" – современная малая поэтическая форма, предполагающая

написание текста без заглавных, пунктуации и правил орфографии.