Дорога на Рязань! Идем в деревню с мамой!

Автор: Юрий Жуков


К 76-ой годовщине начала Великой Войны!



Вы посмотрели на эту красоту?

Я был такой же небольшой.

Ну, может быть, постарше.

Экипирован по-беднее.



У этой крали знатная одёжка.

А шубка, какова!

Чудесные сапожки.

Лопаточка в руке.

И ей тепло!



На мне вот также много лет тому назад был платок повязан мамой.

Но не было лопатки!

Шубки!

И красоты такой на ножках!



Стояла суровая зима 42-го года.

Дорога на Рязань.

60-ый километр.

И две версты в сторонку еще шагать по полю до родной деревни.

По целине, после метели, мы с мамой первые идем.

Все снегом занесло, и нет следов.

Мороз, сугробы.

И до сих пор я помню этот переход!

Зимой суровой 42-го года.



“Ты знаешь, мама!

Я так устал. Возьми меня на ручки!”



Мне только что исполнилось три года.

От Бронниц – 10-ый километр, и две деревни

- Ульянино и Сторниково по Рязанскому шоссе.

Там с мамой высадили нас из кузова машины, идущей из Москвы.

Везущей с керосином бочки.

Они покрылись инеем от предыдущего мороза.

И пахли страшно.



Мы с мамой сидели рядом на полу, накрытые брезентом,

Чтобы как-то уберечься от ледяного ветра.

Промерзшие насквозь!

А нужно ехать 2 часа.

И я уже не чуял ни рук, ни ног.

Они окоченели.



Зимой суровой 42-го года.

Идёт война.

Заставы на дороге.



Проверяют – “Документы! Ты что везешь? Куда? А это кто, сидящий под брезентом?

Рядом с бочкой?”

Но, видя женщину с ребенком, дрожащих, посиневших от мороза, рукой махали –“Проезжай!”

Жалели нас солдаты!



На мне какое-то пальтишко.

Варежки и шапка.

Что было на ногах – не помню.

На голове у мамы два полушалка.

Один она сняла, в него закутала меня, и на спине узлом связала,

когда увидела, что замерзаю.

Насмерть!



Сугробы были маме до колен. А мне – по пояс.

И я недолго шел.

Упал. И в снег зарылся носом, с головою.

Заплакал горько!



“Сынок!”- сказала мама, подняв меня и утерев платком мое лицо от слез и снега.

“Терпи, мой дорогой! Ты видишь, сколько я несу.

А ты уже тяжелый.

Мне не поднять тебя. Вставай, и за меня держись!

Вон видишь, впереди, вдали, стоят избушки.

И дым идет из труб.

Там баба Катя ждёт тебя и дедушка Акимыч!

Они накормят нас.

Ты отогреешься, поспишь на теплой печке.

Иди, родной, не плачь.

Держись за сумку”



К деревне нашей, что в двух верстах от Сторниково, шли целиною.

По сугробам. Там не было дороги.

И мама тащила сумки. С тяжелым чем-то.

Чтобы обменять в деревне на хлеб и на картошку.

В родной Москве продуктов не было у нас.

Дров не было в сарае.

И только раз в неделю топилась печка в нашей комнатенке.



Дрова!

Их надо было привезти со склада.

На детских санках.

Пилой двуручной распилить, и колуном разбить на чурки.

Что могут сделать женщина с ребенком?

Сырые, промерзшие насквозь, они дымились, но не загорались.

От холодов спасала только керосинка.



Зимой суровой 42-го года.

Когда отбили немца от Москвы.



Отец на фронте, мама на работе.

Я целый день лежал под одеялом на кровати – в пальтишке, в шапке.

А на ногах замерзших, казалось навсегда, - с резинками чулочки.

Как иждивенцу на день по карточкам мне полагался кусочек хлеба.



И до сих пор я помню добрых стариков!

Молюсь за них пред Богом!

Меня, ребенка, они не обижали никогда.

Не попрекали даже словом! Кормили, грели.

Зимой суровой 42-го года!



Не часто, но бывает иногда!

Один и тот же сон тревожит – зима, Рязанское шоссе. Мороз!

И поле перед нами.

Мне кажется, что нет ему конца.

И края!



Там, где-то впереди, в снегу зарылась деревенька наша.

А над избушками дымки.

И петухи кричат, собаки лают.

Туда еще добраться надо.

Там жизнь. А здесь – сугробы.

И нету сил, чтоб мне, окоченевшему, пройти в снегу по пояс 2-е версты

Я плачу, спотыкаюсь! Скулю, шагаю!

А рядом, чуть впереди, дорогу торит сквозь сугробы.

Тащит сумки и меня –

Молодая Мама!!



С тех пор прошли года.

Родителей давно уж нет. Тех добрых стариков.

Страна огромная пропала.

Она, тогда, в той страшной битве устояла и сокрушила зверя-супостата!

Какой ценою!!



Меня поймет лишь тот,

Кто сам однажды замерзал.

По-настоящему! Хоть раз!

И корчился от боли, когда тепло вливалось в сердце понемногу.

Жизнь возвращалась потихоньку из того угла, куда ее загнали снег и холод!



Все так и было.

И до сих пор мне страшно!



В строчках этих – только Правда!



07.06.2017