Письма. Поэма

Автор: Владимир Ганночка




Остров Диксон, на острове этом...

Так пятнадцать, не менее лет.

Поселился товарищ мой летом,

Когда в тундре посыпался снег.

Август был уж почти на исходе,

Приближалась полярная ночь.

Каждый день изменялась погода,

Угоняя тепло где-то прочь...

Глянул друг мой, и сердце заныло:

"Боже мой, и куда я попал?

Интересней в Одессе мне было,

Институт в Заполярье послал...

Что здесь делать? Замёрзнуть на ветре.

От тоски в неизвестность упасть?

Здесь на каждом глухом километре,

Руку помощи вряд кто подаст"...

Может быть, он об этом не думал,

Но когда я письмо получил.

От него равнодушием дунул,

Холодок тот, что пламенем был...

Мчались годы по тундре упряжкой,

С каждым годом меняется тон.

Словно в тундре родился в тельняшке,

Всё "морячет" на острове он.

Вновь письмо получаю с печатью

Закрывающей целый конверт,

Фотографию, ладною статью,

Смотрит он почему-то вдруг вверх.

А вдали силуэт сухогруза,

Стрелы кранов, машин толчея...

В этой точке родного Союза,

Очень жаль, что отсутствовал я.

Но читаю письмо: "Здравствуй, Вова,

Пролетело немало годов.

Мы расстались, и больше не слова...

Но по-своему каждый здоров.

Я признаюсь, припомнил недавно,

Что жалел о жестокой судьбе.

И, конечно, как надо исправно,

О приезде напомнил тебе.

Что живу в холодине проклятой,

По квартире гуляет мороз.

Что не думать о бывшей мне хате,

Ну и прочее, разное нёс...

Даже сам покраснел, вспоминая,

И зачем я писал ерунду?

Но жена моя, милая Рая,

Не увидела в этом беду.

Мы прожили уже пятилетку.

И ты знаешь, почти что привык.

Рядом тёщу имею соседку,

В холодильнике свежий балык.

И спиртное, и лук и горчица...

Можно выпит и впрок закусить.

Значит можно не только прижиться,

Можно просто уверенно жить"...

...Годы шли, мы опять не писали,

То ли спутали все адреса.

И поэтому долго молчали,

Уж не веря в судьбы чудеса.

Вдруг известие из Салехарда,

Почерк Славки буквально потряс,

И записка от брата: "На нартах,

Обнимал меня, сей лоботряс.

Помнишь, мы были соседи...

Надо же, что за тысячи вёрст.

Я как-будто растаял бесследно,

А его сюда леший принёс.

Ну, как правило, встреча особа,

Сколько лет, как расстались вдвоём.

Здесь и водка особенной пробы,

Оленину с капустой жуём.

Пусть начальство простит на минутку,

Что служебное дело забыв.

Просидели мы целые сутки,

Снова заново всё пережив.

Ничего друг о друге не знали,

Жили врозь, но в знакомом краю.

И о встрече совсем не мечтали...

А писать?.. Знай натуру мою...

Я тебе не писал очень часто,

Находил и причину и лень,

А сейчас ведь с оказий как-то,

Написал и тебе и в Тюмень"...

Дальше шли излияния брата,

Мы ведь тоже расстались давно.

Трудно вспомнить, что вместе когда-то,

Мы ругались, ходили в кино...

А потом разлетелись как птицы,

Только мать и, и бывает отец,

Пишут пёстрые писем страницы,

Чтобы чёрствость растрогать сердец.

Сколько им не пиши, всё им мало,

Пусть в неделю по несколько раз.

Чтобы сердце в тоске не страдало,

Много надо вниманья от нас.

Что грехи покрывать небылицей,

Сколько бы ни писали мы им,

Эта доза вниманья сторицей,

Уж окупиться тем, кто любим"...

Взял я Славки письмо, распечатал.

И морщины легли возле глаз.

Что же нынче мой друг нацарапал,

Вот и строчки явились как раз.

Вновь читаю знакомые строки:

"Боже мой, пролетели года,

Письма пишем, как раньше уроки

Мы учили, и то иногда...

В этой нашей родной глухомани,

Я нечаянно вдруг отыскал.

Ну, конечно, придумывать станешь...

Кто записку тебе написал.

Я уже уезжать собирался,

Только с кем-то на нарты залез.

Вижу... Нет, не совсем обознался...

Лёнька твой, как отчаянный бес.

Закричал, и пошёл обниматься,

Напугал, собак и людей.

А потом уж пошли изливаться,

О судьбе, и о жизни своей.

Он топограф, зачем-то заехал,

От Тюмени за тысячу вёрст.

И случилось, ну просто для смеха,

Что меня сюда леший занёс.

Земляки мы, соседи по хате,

Засиделись... Ну, что говорить.

В окнах иней снежинкой лохматой,

Начал зимнее чудо творить.

Мы сидели и всё вспоминали...

Начеркал, что успел на ходу.

Адресами уже обменялись,

Говорили не раз?.. "Ну, пойду"...

С сожаленьем и грустью расстались,

Разных дел и забот ведь не счесть.

Жаль, что раньше мы с ним не встречались,

А ведь жили мы рядом, как есть.

Вот не верь после этого в случай,

Тесен мир, что сейчас говорить.

Может быть ты дорогой скрипучей,

Тоже едешь знакомых ловить?..

Знаешь, прямо влюбился я в Север,

Всё меня здесь волнует, влечёт.

И, быть может, совсем не поверишь,

Жизнь ведь тоже неплохо течёт.

Двадцать лет я лет я ведь проживаю,

И не тянет в другие края.

И знакомых частенько встречаю,

Что влюбился в Север как я.

И влечёт не романтика края,

В этой части своё отлюбил,

А какая-то сила другая...

Объяснить не могу, нет и сил.

Здесь всё, то же. Мне лично не нужен,

Не "Москвич", или же "Жигули".

Ведь на них по устойчивой стуже,

Не проедешь где вьюги мели.

Здесь такой же я стал северянин,

Как и те, что родились ведь здесь.

Только веришь, частенько ведь тянет,

В наш широкий и лиственный лес.

Побродить бы как некогда было,

И пугнуть бы лесное зверьё.

Чтобы сердце от счастья заныло,

Как возьмёшь в руки снова ружьё.

Почему-то с какой-то надеждой,

Ожидаю чего-то всегда.

Что мы встретимся так же, как прежде,

Как в пошедшие наши года.

И засядем болтать до рассвета,

Пусть попробуют нас отвлекут.

Будет это зимой, или летом,

Важно то, что сумеем гульнуть...

А пока что, конец писанине.

День закончен, и вахту сдаю.

Он, конечно, не очень-то длинный,

С ним уменьшил работу свою.

И простят меня грешного люди,

И начальство простит заодно.

Что я праздник нашёл среди будней,

Несмотря, что и дел-то полно"...

...Да, товарищ прижился нормально,

Он доволен своею судьбой.

И во фразе, почти что банальной,

Оставался всегда сам собой.

И теперь уж его не заманишь,

Не на Юг, не в Одессу, не в Керчь.

А полярником уж если станешь,

То другая идёт уже речь...

С Заполярьем товарищ сроднился,

Там призванье нашёл и любовь.

И теперь я не так удивился,

Что желает остаться там вновь.

Будет снова в краю отдалённом,

Ко всему, как и раньше готов.

В Карском море холодном, солённом,

Проводить караваны судов.

Будет брат на оленьей упряжке,

Мчатся вдаль по родной стороне.

Труд, конечно, до крайности тяжкий,

Но зато, очень нужный стране...



г. Ялта.15-21.01.1974г.



Ганночка В.Д.