Уход гения

Автор: Коломоец Людмила Ивановна


ЛИНА НИКОЛАЕВНА КОСТЕНКО

перевод с украинского Людмилы Коломоец



Придёт тот день, когда себе скажу:

Вот эти строки – совершенство! Точно!

Я тогда, наверно, затужу!

И захочу – пускай исчезнут срочно.



Я испугаюсь: а теперь куда?

Уже вершина, где мои дороги?

…Он старый был. Пришла пора. Года….

Лизали ему руки эпилоги.



Был жилистый гранит его кумир.

Тоска органом плакала надрывно.

Он богом был. И сотворил свой мир.

И отвернулся: стало так противно.



Бродили руки где-то, как впотьмах,

Темнели фрески, глыбы утомили,

А руки были в шрамах и рубцах-

Всю жизнь они лишь с камнем говорили.



А небо есть. Но нет там потолка.

Дожди лились. Шатались возвышенья.

Внизу свистела буйная толпа,

И кисти тяжелели от сомненья.



Боялся , как бы не упасть ему.

Смеялись скифы и этруски в спину.

Сорвался он. Боль отошла во тьму:

Разбился вдрызг, его осколки стынут..



И вот лежит. Кто б смог теперь собрать

Его в одно, на базилики плитах….

Проснулся. Боль уже не испытать

Всё замерло. Навеки. Всё разбито.



Нажился он. И недругов нажил.

Ему без года было – девяносто.

Он жизнь тужил, друзей всех пережил.

И умирал трагически, не просто.



И тяжесть век... и след скупой слезы...

И горечь безысходности ухода:

«В искусстве я познал всего азы.

Так жалко умирать… познал азы..всего-то...»



Земля пусть пухом: чуден человек.

Душа его за гранью – вне блаженства.

Чтоб так искать, и чтоб - за целый век –

Одни азы! – ни грамма совершенства!



Ты, так бездонна совесть мастеров,

Ты не боишься навигаций Леты!

В то время тяжкое.

Теперь же всяк готов,-

Себя провозгласить творцом, поэтом.



Все гении. На вечные весы

"Шедевры" складывают от своей щедроты.

Тот, кто познал в искусстве лишь азы,

Был Микеланджело Буанарроти.