Поездка

Автор: Щавлинский Максим


В какой-то лихорадочной, охватывающей всё, спешке он собирался на прогулку. Кое-как, на ходу застёгивая джинсы, он входил в ванну и начинал встревоженно рыскать глазами в поисках расчёски…

Затем был мучительный подбор одинаковых носков… Забытые в комнате ключи… Когда, наконец, всё это было позади и его вынесла на улицу его же спешка, он впервые за последние полчаса взглянул дальше своих ног и до прекрасного ужаснулся красотой дивного вечера. Всё вокруг дышало таким стойким ароматом весенней свежести, что он живо ощутил себя частью чего-то большего, чем он сам. Частью этого, так равномерно тлеющего солнца. Частью этих Великанов-громадин туч, раскиданных по всему небосводу. Частью этого дивного вечера.

Он шёл по оврагу и уже на автомате вводил её номер с клавиатуры быстрого набора. Всего лишь пара, показавшихся ему непомерно длинными, гудков… — желанный голос… (Он даже как бы начал сердится, что она так «долго» не отвечает).

— Алло.

— Алло, да. Я уже вышел, котик.

— Отлииично, через сколько при;дешь — на кошачий манер протянув слова, спросила она.

— Не знаю, минут через 25-30, наверное — расплываясь в улыбке, сказал он.

— А на чём по;дешь? — в той же манере продолжала она.

— Не знаю, котик) Что приедет первым, на то и сяду)

— Хорошо, я жду тебя… Мур!

— Хорошо — слегка рассмеявшись, сказал он — я позвоню, как подъеду.

— Всё, жду… Целую!

— Целую!

После этого он убрал телефон в карман и спешно, но умиротворённо зашагал, прокручивая в голове её кошачий акцент и почему-то вспоминая строчки из Данте (которые, кстати говоря, он нашёл у Мережковского): "В ее глазах — начало любви, а конец — в устах". Да — думал он — моя Беатриче...

Как вдруг он заметил вдалеке что-то сине-бело-рогатое. И, будучи вовсе не уверенным в том, что это нужный ему… побежал, что есть сил, чтобы только успеть на него. И с каждым шагом он всё сильнее чувствовал, что это тот самый троллейбус, всё сильнее ощущал какой-то откровенный восторг происходящего.

Вбежав, он, испытывая сильную отдышку, приложил проездной к валидатору и удобно сел в хвосте пустого троллейбуса…

Как именно это случилось? И почему? — мы не знаем… Точно помнится как кондуктор навзрыд, глотая солёные слёзы, говорила что-то невнятное и едва связное.

— Он сел… ну прил;жил… Я и не пошла проверять… а я ещё в наушника…Ой, дура я, дура… надо было… подойти…

— Успокойтесь, гражданка и продолжайте.

— Ну и он сидел спиной…а уже конечная… я подхожу, думаю: спит…а он… — она снова зарыдала…

— Пожалуйста, успокойтесь. Я понимаю, вам тяжело, но продолжайте.

— Ну я бужу, а он па…дает на сиденье… и его этот искривлё…нный рот смотрит прямо на меня… — утирая слёзы, она продолжала — Я… я испугалася… давай за пульс его… — снова заплакала…

— простите… продол...жаю… за пульс его… а его и нет… А потом вас и вызвала…

— Ну что ж… Спасибо, вы можете быть свободны…

И женщина, трясясь от пережитого, медленно отходили, прижимаясь к плечу водителя, который так тщетно пытался её успокоить своими обычными словами…

— Врачи констатировали сердечный приступ.

— Хм…

— Ой, погодите — опять всхлипывая, начала обрываясь говорить женщина — не знаю, важно ли это, я вспомнила… у него ещё непрерывно… вибрировал телефон, когда я подошла… Наверное звонил кто-то…