Узреть Бога

Автор: Капустин 2






(Из записей Марка Неснова)



Доброе слово и кошке приятно

Поговорка



Моя молодость проходила в те далёкие и добрые времена, когда ещё соблюдались правила приличия, доставшиеся нам от проклятого царизма, с его акмеизмами, футуризмами и прочими декадентствами.



Среди людей старшего поколения считалось крайне неприличным, когда девушка курила, пила или нецензурно выражалась.



А уж девушки в брюках вызывали у старушек крайнее негодование.



В моде были барышни из тургеневских повестей и фильмов про строителей коммунизма.



Такие девушки, скромно потупив свои взоры, должны были покорять небо, осваивать целину или, на худой конец, укладывать железнодорожные рельсы, по которым страна на всех парах неслась к процветанию и всеобщему счастью.



Славные, всё-таки, были времена.



Поэтому, несмотря на то, что мат и пьянство были нормой в моём окружении с самого детства, родительское и школьное воспитание не позволяло мне скатываться до уровня моих временных попутчиков.





…Однажды на дневном сеансе в кинотеатре имени «Ильича» ко мне подсел мой приятель Валерка Неговоров с подвыпившей, размалёванной девицей, которая, развязно ухмыляясь, протянула мне руку и представилась Жанной.



Через пару минут я уже знал, что это и есть та знаменитая воровка и босячка Жанна, которую боялась вся городская молодёжь из-за её наглости, храбрости и непредсказуемости.



Она сразу же положила свои ноги на спинку переднего кресла, а на возмущение сидевшей впереди девушки громко расхохоталась и грязно выругалась.



Девушка с парнем пересели на другой ряд.



Пересела и Жанна, оказавшись между мной и Валеркой.



Когда погас свет, она полезла ко мне целоваться, одновременно бесцеремонно тиская меня и нагло лапая.





Когда же её рука схватила меня за ширинку, я, от растерянности и смущения, резко встал и позорно бежал на деревянных ногах под громкий и пьяный хохот Жанны.



Очень смелые женщины и раньше меня смущали.



А после этого случая девиц лёгкого поведения я вообще стал обходить десятой дорогой.



Жанна же осталась в моей памяти, как неприятное и пугающее воспоминание.





…Прошло, наверное, лет двадцать, когда я прилетел в Николаев навестить отца, который с инфарктом оказался в больнице.



Надежды на то, что меня пустят в реанимацию, у меня не было никакой,

но терять мне всё равно было нечего, и я отправился в больницу, полагаясь на свою напористость и обаяние.



Купив по дороге коньяк и конфеты, я мечтал разжалобить какую-нибудь сестричку и взглянуть на отца.



На мой звонок вышла медсестра, но сразу же стушевалась, увидев, что по коридору идёт врач-реаниматолог.



Врач спросила её, в чём дело, а потом повернулась ко мне и, как-то особенно посмотрев, пригласила пройти вместе с ней к отцу.



Отец лежал без сознания, опутанный проводами и трубками, поэтому о контакте не могло быть и речи.



Я направился к выходу.



Когда проходил мимо ординаторской, то снова почувствовал на себе внимательный взгляд доктора.



-Вас Марком зовут?- спросила она.

-Да, Неснов Марк Михайлович - удивившись, ответил я.



-Ну, зачем же так официально. Мы ведь с Вами старые знакомые.

Неужели я так изменилась?



Я стал всматриваться в её лицо.



Было что-то неуловимо - знакомое в её глазах.

Но зацепиться память ни за что не могла.



-А говорят, что это у женщин короткая память.

Ну, вспоминай, Марк!

66-й год кинотеатр «Ильича», Валерка Вора.

Ну, ты тогда ещё испугался меня и сбежал.



И она, весело рассмеявшись, несильно хлопнула меня по плечу.



У меня, наверное, отвисла челюсть, потому что я стоял, как истукан, и ничего не мог из себя выдавить.



Если бы я встретил живого инопланетянина, то, наверное, удивился бы меньше.

Хоть и не верю я в пришельцев, но хотя бы иногда думаю в этом направлении.



А, чтобы встретить Жанну, известную всему городу воровку и шалаву, во врачебном халате, не могло мне прийти в голову ни в фантазиях, ни в бреду.



Потому что такого просто не может быть.

Никогда!

И ни при каких раскладах.



Но вот через двадцать лет я вижу перед собой вполне себе респектабельную и довольную жизнью женщину, которая ничуть не смущается оттого, что я знал её другой.



-Ты посиди пока я смену сдам.

Проводишь меня, поболтаем.





Мы неспешно шли по улице Советской, и Жанна так же неторопливо рассказывала мне свою историю.



Похоже, что рассказывала она её нечасто, а потому углублялась в детали, как будто хотела вновь пережить и прочувствовать пережитое.





…Однажды она утащила из открытого окна портативный радиоприёмник «Спидола».

По тем временам редкое и дорогое удовольствие.



По-дешёвке сбросила, и забыла.

Мало ли она воровала в то время.



А тут её прихватили и в милицию на опознание.



Барыга её сдал, а хозяин должен был опознать своё имущество.



Хозяин, сорокалетний морской офицер, долго молчал, переводя взгляд с приёмника на Жанну и обратно.



А потом заявил, что приёмник этот не его.



И следователю, и Жанне было ясно, что вещь свою он опознал, но по каким-то своим причинам заявление писать отказывался.



Выйдя вместе с ним из милиции, Жанна спросила его, почему он её пожалел.



-Если тебе хочется свою жизнь выбросить на помойку, то это твоё дело.

А я из-за ста рублей в этом участвовать не собираюсь.

Надеюсь, что вернуть деньги совести у тебя хватит.



И офицер пошёл своей дорогой.



Жанна увязалась за ним и предложила, с присущей ей в те годы развязностью и наглостью, рассчитаться с ним натурой.



Офицер остановился, внимательно посмотрел на её ладную и складную фигуру и сказал:

-Ну, натурой так натурой. Не передумаешь?

-А чего мне передумывать?



Офицер пошёл в сторону своего дома, а Жанна поплелась за ним, рассчитывая неплохо провести вечер.

Офицер завёл её в свою квартиру и усадил в кресло.



Затем ушёл в другую комнату и вышел оттуда вместе с хромающей женщиной и огромной овчаркой.



-Вот познакомься Олечка - обратился он к жене - это Жанна, моя старая знакомая.

Прошу любить и жаловать.

Она любезно согласилась погулять несколько дней с нашей собакой, пока у тебя пройдёт нога.



Жена с улыбкой протянула Жанне руку и сказала, чтобы к половине седьмого они вернулись, потому что «будем обедать».



С собакой Жанна никогда раньше не гуляла, но кое-как разобралась.



Когда они вернулись, стол уже был накрыт, и она провела за ним больше часа, совершенно не зная, что делать, что говорить, и вообще как себя вести.



Но супруги не обращали на её смущение никакого внимания, болтали с ней, как со старой знакомой, и попросили прийти завтра не позже восьми, потому что пёс ждать не может.



Так и осталась она при этой семье и собаке.



Встречали её, как близкого человека, оставляя часто одну в квартире, если была необходимость уйти.



Со временем Леонид Михайлович (а так звали офицера) начал называть её дочкой, а Ольга стала советоваться по женским и житейским вопросам, как с равной и близкой подругой, что Жанне безумно нравилось.



Так уважительно, просто и по-родственному с ней никто и никогда не общался.



Почти всё свободное время (а его было навалом) Жанна стала пропадать в семье Уваровых, помогая по хозяйству, потому что супруги работали с утра до ночи.



Постепенно она стала оставаться ночевать, а потом и вовсе перестала уходить.



И всё как-то само собой.

Как будто и жила тут всегда.



Бывшим дружкам и подружкам своим сказала, что вышла замуж.



А, чтобы не приставали, сказала, что ждёт ребёнка.



Потом Ольга устроила Жанну работать санитаркой в больницу и уговорила пойти в вечернюю школу, чтобы получить аттестат.



Прошёл почти год, когда Леонида Михайловича перевели в Ленинград.

И было вполне естественным, что Жанна уехала с ними.



Из родственников у неё было только бабушка, которая была только рада, что её избавили от забот и волнений.



А потом был институт, замужество, двое детей и много работы.



Леонид Михайлович с женой вышли на пенсию и поехали на родину.



Построили большой дом и уговорили Жанну с мужем тоже переехать к ним в Николаев.



-Так вот и живём большой семьёй.

Жалко бабушка не дожила.

Муж преподаёт в строительном техникуме, а я вот уже третий год работаю здесь.

Обещают к концу года назначить заведующей отделения.



Мы виделись ещё несколько раз.



Мне немало встретилось по жизни интересных людей, но то, что произошло с Жанной, было невероятным.



Чего только не бывает, если не пройти мимо людей, посланных тебе самим Небом.



Чудны дела твои, Господи!