Горький опыт Константина Батюшкова

Автор: Александр Азовский


Сегодня – 230 лет со дня рождения Константина Батюшкова (1787 – 1855).

Часто цитируют его строки из стихотворения «Мой Гений»:



«О память сердца! Ты сильней

Рассудка памяти печальной

И часто сладостью своей

Меня в стране пленяешь дальней…

Хранитель Гений мой – любовью

В утеху дан разлуке он:

Засну ль? приникнет к изголовью

И усладит печальный сон».



В 1805 году было опубликовано его первое стихотворение. В 20-летнем возрасте он стал военным, участвовал в прусском походе, в войне со Швецией и Францией.

В 1821 году в результате душевного расстройства он сжёг библиотеку и пытался покончить жизнь самоубийством. По инициативе сестры был направлен в психиатрическую больницу в Саксонии.



Книга Батюшкова «Опыты в стихах и прозе» была воспринята неоднозначно. Пушкин в 1924 году писал о нём: «… Батюшков, счастливый сподвижник Ломоносова, сделал для русского языка то же, что Петрарка для итальянского».



В 1833 году Пушкин, размышляя о горькой перспективе безумия и общественной реакции на него, с грустью написал:



«Не дай мне Бог сойти с ума.

Нет, лучше посох и сума;

Нет, легче труд и глад.

Не то, чтоб разумом моим

Я дорожил; не то, чтоб с ним

Расстаться был не рад…»



Впрочем, в прозаических очерках на моральные темы Батюшков, как замечено комментаторами, опирается на религиозную доктрину.



Двадцать последних лет прожил у родственников в Вологде, а в 1855 году скончался от тифа.



Для мозга стрессы и интеллектуальные перегрузки губительны. Как, впрочем, и гипертрофия мышц для атлетов, поднимающих большие тяжести. К старости это сильно сказывается. Такие мышцы начинают жиреть, а мозги гипертрофированные – хиреть. Не удивительно, что многие писатели становились сумасшедшими. К примеру, Джонатан Свифт или Константин Батюшков. Как спастись от такой горькой перспективы?



Какова профилактика такого переутомления, ведущего к истощению интеллекта? Как уйти от гиперинформации на фоне гиподинамии?



Ещё Артур Шопенгауэр заметил, что «оказывая боль¬ному телу или его части всяческую пощаду или заботу, мы вредим своему организму, ибо органы, страдающие и ослабленные не способны закаляться. Головной мозг возбуждает нервы конечностей и тем их приводит в движение. Соответственно и утомление, ощущаемое в ногах или руках, подлинным своим местопребыванием имеет мозг.

Поэтому утомляются именно те мышцы, движение которых произвольно, и исходит от мозга, а вовсе не те, которые работают без участия воли, например, сердце.

Мускулы крепнут, – писал он, – когда ими много пользуются, – нервы, напротив, слабеют при этом. Поэтому следует упражнять свои мышцы всякой посильной для них работой, нервы же оберегать от всякого напряжения. Так, мы должны охранять глаза от слишком яркого, особенно отраженного света, от всякого напряжения впо¬тьмах, а также от продолжительного рассматривания слишком мелких предметов; уши — от слишком сильного шума; но самое главное мозг — от насильственного, слишком долгого или несвоевременного напряжения.



Артур Шопенгауэр утверждал, что мозгу для его обновления нужен сон, так как он имеет для человека такое же значение, как завод для часов.

Сон — частица смерти, которую мы занимаем авансом, чтобы за это вновь получить и восстановить жизнь, исчерпанную за день. Сон заимствуется у смерти для поддержания жизни. Иначе говоря, сон есть срочный процент смерти, которая сама и представляет собой уплату капитала. Эта уплата происходит тем позже, чем выше проценты и чем аккуратнее они вносятся.



Усвоив, что мышление есть не что иное, как органическая функция мозга, и что с ним, следовательно, по отношению к ра¬боте и отдыху, дело обстоит так же, как и со всякой другой органической деятельностью, нужно избегать чрезмерного перенапряжения, которое вредит мозгу. Но при всем притом мозг должен мыслить подобно тому, как желудок переваривает пищу.