Дочь кочевых племен

Автор: Гончий Пес


Месяц юн, ты крутишь на пальцах не начавшийся июнь, у тебя в волосах полынь да ковыль, да свет чужих и далеких лун.

— Эй, чужак, остынь! — скажешь ты, а свет твоих глаз как блеск десятков светил.

И я без сил. Поддаюсь рукам и пускаюсь в пляс. Океан проглотил мои мысли, смыл их, бессовестно и безвозвратно, а ты улыбаешься так развязно и так развратно, что канитель пустых дрязг и вечно-усталых-нас разрывается с резким: "Ррраз!"

Звучит лихое и смелое: "Два!", а за ним начинается чертова чехарда. Мир нет-нет да разрывается по тугим стежкам, мы — вместе с ним меняемся, все меняемся, кроме тебя. Ты одна касаешься пальцами облаков, а смуглые ноги лишены привычных земных оков: разбиваешь на брызги волны, целуешь яркие звезды, смеешься звонко, а потом падаешь на песок.

И, казалось, мир так безжалостен и жесток, и, казалось, от смерти на волосок, а по твоим улыбающимся губам течет виноградный сок, когда солнце нежно и влажно целует смущающийся восток. А я, кажется, уже провально влюблен в острия худых колен и хитросплетения синих вен.

— Эй, чужак, ты — дитя городских нерушимых стен, слышишь дикого ветра довольный стон? Видишь, над полем кречет? Чувствуешь, как мир сонно обнимает тебя за плечи?

Над нами бледнеет путь Млечный, и казалось, что я здесь вечен, а маршрут — намечен и нанесен на карту, но



койка плацкарта, стучат колеса, движется поезд по шпалам. Сна отголосок туг и вязок, неба полоска горит ярко-алым.

Над головой раздается хрип: "Три," — говорит смуглый седой проводник, сверкает желтым звериным глазом, а потом исчезает туда, откуда возник.