Чайный вопрос

Автор: Сивокозов


С телевизора рёв матерей. С неба рёв истребителей.

Мы все как фанеры из дуба над Лувром летавшие.

Призом в «Поле чудес» пылесос. Мы народ победителей!

Только снова в футбол и в «Счастливую жизнь» проигравшие.



Ну что ты таращишься, зенками смольными хлопая?

Ни слов, ни вина, ни слёз по ночам мне не лей.

(«Ты божественна, боже.. Прекрасная и одинокая…»)

Вон шмара плетётся – она мне гораздо милей.



В наушниках «Вальс №7», а внутри грязный рок.

Я запах душистый от яблок вдыхаю кальяном.

«Вбей в голову». И я вбиваю ударом в висок.

Потворствую, но остаюсь почему-то смутьяном.



Кто-то хитро, филоня, дурачит всех по новостям,

Пуская по кругу всё тот же сюжет каждый раз.

«Ты глянь, а! Авария снова.. Как Судный год прям!»

Мне сложно проникнуться, нет новостей там для нас.



Прибрался с безделия в спальне, а в мыслях бардак.

Ем в мае без вкуса клубнику, забыв про желание.

В белёсой больнице в день солнечный форменный мрак.

Следак набросал в лист Христа по бандюг описанию.



Я в банке услышал, как кто-то убил за часы.

«Ах, что за народ, ну чудное вы всё-таки племя!»

Алкаш, отливая, мне мямлит: «Проходь, слышь, не ссы»,

А в мыслях: «Убил может тоже себя я за время?»



Вдруг глупые мысли выводят дурман чайных глаз,

Невидяще вижу воздушную россыпь волос.

Встряхну головой: «Слышишь.. это.. Ты мне не указ!»

Опешу на миг после града своих же угроз.



При встрече я ветрянней ветра, покойней мечты.

«Привееет! – улыбаюсь шутливо – зажму тебя дай.

Как день? Что-то больно, - съязвлю, - распоясалась ты».

А в мыслях: «Молчи и сжимай меня – слышишь?! - сжимай».



Прочту тяжело и болезненно этот роман,

Утешусь, что всё остаюсь гордо непобедимым.

По вторникам с криком не верю сам в этот обман.

Любить? Ну уж нет, я вон с той лучше буду любимым.



Не спрашивал я – что ты клонишься к ней, глупый ясень?!

В приёмной у Бога с заявкой в компанию «Мир»

Ответили, что у них нет для подобных вакансий,

А мать – что подброшенец. «Классно, ещё, бл*ть, и сир».



Мы промёрзли до душ, нам и летом тут не отогреться,

Гаснут взгляды людей, точно окна в том улье квартир.

Психанув, прыгнул в бус наугад, не успело вслед сердце.

«На конечке разбудишь меня, хорошо, командир?»



На вокзале оставил тех трёх, как в душе плитам дат,

Бросил всех их (чтоб может вернуться), как рубль в фонтан.

Не любить, нелюбимым, без секса уехать в закат,

Наблюдать, как опустятся солнца три в слёз океан.



Терпкий чай. Горечь в горле поставит вопрос.

Занавеску гранитных из нитей колышут ветра…

Я смотрю. А вижу лишь лёгкую россыпь волос

И глаза, что останутся в чае со мной до утра.



Я сдаюсь. После смены в дорожном кафе,

Выдыхая, ложусь, чтоб уйти в летаргический сон.

Существую. Как польза в любимой строфе,

И в пустой.. стадион отпускаю поклон.



Официантка: «Что ты снова свой чай не допил?»

Улыбаюсь. Жеманно. Игриво. Прям деланный франт.

«Я, признаюсь, допивать никогда не любил».

И сыграет в груди моей поступь её музыкант.